Первый украинец во Франции: с застенков НКВД – в Лигу 1

Позачера Sport.ua вспоминал, что Роман Яремчук, перейдя в «Олимпик» из Лиона, стал 11-м украинцем в чемпионате Франции. Это так и не так одновременно. Ведь в этой статистике не учтен тот, кто покорял французские футбольные поля еще в середине XX века. Тот, кто по степени национальной самоидентификации даст фору многим другим украинским футболистам во Франции, если не всем.

Его имя можно было бы поставить в один ряд с величайшими украинскими футболистами. Главная звезда львовской «Украины» довоенной эпохи, Скоцень отказался переходить в лучшую команду города «Погонь», выступавшую в польской Экстраклясе, по идеологическим соображениям. «Мое место в «Украине», – говорил он. Когда Львов был оккупирован советами, Скоцень оказался в киевском «Динамо», едва ушел от расстрела или высылки в Сибирь, но вернувшись во Львов, вскоре эмигрировал и стал первым украинским легионером в европейских чемпионатах. За «Ниццу» в чемпионате Франции в 1948-1950 годах «Леньо», как его называли с раннего детства, забил 23 мяча в 48 матчах.

Александр Скоцень – главная легенда украинского футбола в довоенном Львове. 17-летним он начинал играть в чемпионате УСС за команду «Тризуб», а затем перешел в «Украину», где уже выступал младший брат Осип. В 1938 году Александр в составе сборной Львова стал лучшим бомбардиром Кубка президента Польши и получил приглашение перейти в «Погонь». Но отказался. По-другому быть и не могло, ведь накануне финального матча Кубка президента, в котором львовяне должны были сыграть с краковцами, произошло резонансное событие. 1 ноября польская полиция разогнала мирную манифестацию украинцев, посвященную годовщине Ноябрьского чина. В знак солидарности с украинцами Польши общество «Украина» вывело из состава сборной Львова всех своих представителей. Кроме Скоценя, тренер Вацлав Кухар привлекал в ряды команды вратаря Василия Босого, полевых игроков Владимира Богурата, Владимира Воробца, Степана Магоцкого, Ивана и Карла Микльошей.

Скоцень сознательно отказывался от выступлений за подлинно польские клубы, хотя осознавал, что тормозит развитие своей карьеры. «Украину» банально не пускали в элиту чемпионата Польши. Трижды подряд, в 1937-1939 годах, несмотря на бешеное давление со стороны судей, украинцы занимали в окружном чемпионате Львовщины вторые места. Особый резонанс тогда вызвал поединок «Украины» против земляков из «Лехии» в 1938-м, который завершился грандиозным побоищем на трибунах, поножовщиной и задержанием многих его участников. В основном – украинцев. В своих воспоминаниях Скоцень назвал судью того матча Драбиковски «украиножером».

Александр пересказывал, что после гола Мирослава Краевского на 55-й минуте «лехиты» взбесились. «Косинежи» начали «косиць» ногами и кулаками. Их трибуна бушевала. Они бьют по нашим костям, по коленям, а судья не прерывает игры, принимает все это за нормальное явление», - писал Александр в мемуарах. Завершали матч украинцы вдесятером, поскльку автор гола Краевский не смог подняться после очередного брутального удара. Несмотря на поданный украинцами протест PZPN оставила результат матча в силе, но арбитра Драбиковски исключила из судейской коллегии.

После вторжения на польские территории немецких и советских войск в 1939-м футбольные баталии на Галичине не утихли. Но «Погонь», «Чарни», «Гасмонея», «Украина», «Лехия», клубы, которыми славился довоенный Львов, прекратили существование. На их месте появились «динамы-спартаки». В частности, за львовское «Динамо» какое-то время играл Скоцень. Пока его не пригласили на просмотр сначала в московское, а затем в киевское «Динамо».

В Киеве Александр и остался. Там Скоцень составил трио нападающих с Константином Щегодским и Михалом Матыясом, этническим поляком, забившим за львовскую «Погонь» ровно 100 мячей в официальных матчах и выступавшем за сборную Польши на Олимпийских играх-1936 в Берлине. После вторжения советских окупантов Михал переехал на родину жены, в город Борислав, где ее папа был директором нефтепромысла. Там Матыяс поиграл некоторое время за местный «Нефтяник», а затем тоже получил приглашение из Киева.

В своих воспоминаниях Скоцень пишет, что ранее исключительно польскоязычный Матыяс быстро усвоил русский и стал в среде киевлян своим. «В Киеве он включился в российскую среду, посещал русский драматический театр, кино, митинги, лекции... стал «русским», разговаривал на ломанном московском языке, нещадно калечил слова, а по-украински нигде никогда не заговорил. Для него и всех прибывших из западноукраинских земель поляков-спортсменов Украина – это была россия», - вспоминал Александр.

Позже, когда началась война, Скоцень попал в лапы НКВД. Как сам считал, «поспособствовало» этому донесение вратаря «Динамо» Николая Трусевича, обвинившего львовянина в том, что он «вел вредную деятельность и капиталистически-националистическую пропаганду». На допросы, правда, только в качестве свидетеля вызвали также и Матыяса. Но Скоценя спасло то, что чекист, который вел его дело, был любителем футбола. Звали его Лев Варновицкий. Это он освободил Александра и посоветовал немедленно выметаться из Киева.

Однако добравшись правдами-неправдами в родной город, Скоцень после товарищеского матча между командами Киева и Львова получил назначение — стал заведующим двумя стадионами и встретил там еще одного киевского динамовца. И тоже энкаведиста. Правда, на этот раз Александру удалось быть не в роли жертвы. По просьбе голкипера сборной Польши и «Погони» Спиридиона Альбански он помогал избежать заключения легендарному польскому футболисту Вацлаву Кухару, которому угрожала ссылка в советские концентрационные лагеря. Энкаведист, с которым разговаривал Скоцень, оказался знаменитым в недалеком прошлом защитником харьковского и киевского «Динамо» Константином Фоминым. К счастью, коллегу-спортсмена он послушал и Кухара, прошедшего Первую мировую войну в чине капрала, выпустил.

До окончания Второй мировой Кухар работал тренером львовского «Динамо». Это в те времена, когда город был под контролем советов, конечно. После войны Вацлав работал тренером польских команд еще 11 лет. Скоцень же в те времена, когда Львов был под немцами, играл в футбол за возрождаемую ситуативно «Украину», а когда в город во второй раз зашли советские солдаты, вместе с женой Эмилией и братом Осипом выехал в Словакию, где какое-то время поиграл за «Жилину», а потом эмигрировал еще дальше на запад, став по сути первым успешным украинским легионером в европейском футболе.

Выступив за украинские команды австрийского Зальцбурга и немецкого Ульма, Александр набрал хорошую форму и в 1948-м сначала перешел в бельгийский «Шарлеруа», а затем перебрался во французскую «Ниццу», где в течение двух сезонов в 48 матчах забил 23 мяча. Правда, пожалуй, самый памятный гол французского периода карьеры Скоцень провел в товарищеском поединке против «Ювентуса». «Ницца» выиграла 2:1, а один из мячей был авторства украинца, который обыграл перед одного из сильнейших защитников тогдашнего футбола Карло Паролу. После этого гола статью Скоценю посвятил France Football.

После завершения карьеры Скоцень эмигрировал в Канаду, где продолжил играть в футбол за команды украинской диаспоры и стал первым украинцем, удостоенным престижной канадской награды Кубка Холланда — за высокие спортивные достижения и джентльменское поведение на поле.

Умер Александр Скоцень 85-летним 1 сентября 2003 года. До этого он еще успел посетить освобожденную от советского ига Украину.

Читайте также:

Закаленные огнем. Украинцы на белых Олимпиадах между мировыми войнами