Частная хроника допотопного Евро

Стартующий 10 июня Чемпионат Европы станет десятым в моей жизни. У каждого из нас свое понимание футбола и своя история любви к нему. Сегодня у меня такое ностальгическое настроение, что хочется вспомнить свой первый опыт Евро.

И если в любви говорят о первом свидании, первом признании и первом поцелуе, то здесь речь пойдет о первом знакомстве с турниром, первом отслеживании его событий, первых зрительских впечатлениях. И первых ощущениях болельщика. Они ведь остаются на всю жизнь.

Не взыщите, если где-нибудь подведет память. Неукоснительное следование фактам здесь не главное.

Первый в истории Кубок Европы и единственный триумф в этих соревнованиях сборной страны, в которой я жил, случились еще не в этой, не в моей жизни. Собственно, второй тоже: когда на континентальный трон впервые взошли испанцы, до моего появления на свет оставалось добрых четыре месяца.

Победа итальянцев прошла мимо меня в детсадовском возрасте. А когда первый раз Евро покорилось немцам, Ваш автор отдыхал от трудов праведных в первом классе «зю», как тогда говорили в нашем городе. Предпочитая на каникулах футболу войнушки и казаки-разбойники.

Открытие этого турнира для меня состоялось в 1976 году. Причем, хотя сам он прошел в июне, я узнал об этом только в августе.

К тому времени я уже основательно подсел на футбольчик и смотрел по телику все, что двигалось с мячом в ногах. В том числе, если не ошибаюсь (час зачатья я помню неточно), и четвертьфинал Евро, состоявший тогда из двух матчей – дома и в гостях, и проигранный нами, как потом окажется, будущему чемпиону.

Разочарование было сильное: ведь сборная СССР состояла чуть ли не полностью из обладателей Суперкубка УЕФА – киевлян. Второй раз за год она огорчила нас в Канаде, где умудрилась финишировать  лишь третьей в олимпийском турнире, пропустив в финал команду ГДР.

Футбольный турнир, как и всю Олимпиаду, я добросовестно отсмотрел от звонка до звонка. Как сейчас помню, пялился даже на застывшую картинку парусной регаты, в которой не петрил ни фига, стоически отражая все попытки родных вытащить меня на реальное море.

Спросите меня после этого, смотрел бы я решающие матчи Чемпионата Европы в Югославии?!! Которые, на секундочку, считаются едва ли не самыми увлекательными в его истории. Но тогда нам не показывали финальные турниры без нашего участия.

Скажу больше, система сбора информации у пионера Юрича еще не была налажена должным образом и носила несколько хаотический характер. И поскольку Евро то у нас никоим образом не пиарилось, я, с некоторым изумлением, обнаружил, что позорно прощелкал его, аж на пороге шестого класса.

На всю жизнь запомнил ту посылку от знакомых из Кишинева, в которой, под сладкими узбекскими дынями, лежало чудо невиданное: сложенный вчетверо номер еженедельника «Футбол – Хоккей», двухмесячной давности.

И главные его материалы, посвященные полуфинальным и финальным играм в Югославии, которые я жадно впитывал, смакуя подробности овертаймов и серии пенальти, увенчанной невероятным фокусом чеха Паненки.

Что ж, мы проиграли, как и на той же Олимпиаде, победителям. Сумевшим одолеть в финале не кого-нибудь, а действующих чемпионов мира, сборную ФРГ.

А газетку сию я, наведя справки, с тех пор стал исправно приобретать каждый вторник, из-под полы, за скромную доплату киоскеру «Союзпечати». Иначе стать ее счастливым обладателем простому смертному у нас в Одессе тогда было практически невозможно.

Следующий ЧЕ проходил в Италии и неизменно ассоциируется в памяти с его талисманом Пиноккио. Буратино, по-нашему. Он красовался рядом с заголовками статей в ежедневной газете «Советский Спорт», которую старшеклассник Юрич аккуратно выписывал уже не первый год, а статейки означенные любовно вырезал и хранил в, сколько возможно, идеально ровном состоянии.

Незадолго до этого, идя навстречу мольбам и увещеваниям классного руководителя, я вступил-таки в ряды передовой советской молодежи – последним в классе. И тут же, к своему изумлению, был избран комсоргом. Но все это было мелкими неудобствами, в сравнении с близящимся Евро.

Увы, нам его опять не показали. Сборная СССР под руководством «спартачей» форменным образом опозорилась в отборе, заняв последнее место после вполне проходных венгров, не котировавшихся греков и считавшихся никакими финнов. Стало быть, такой футбол нам был не нужен.

Финальный турнир запомнился тем, что впервые в нем участвовали восемь команд, разделенные попервах на две группы. Большим количеством ничьих и унылым антифутболом в дикую жару, по свидетельствам очевидцев. Диковинкой под названием «искусственный офсайд», успешно примененной бельгийцами.

И победой под занавэсочку маловыразительной сборной ФРГ – одной из тех, что позволят в будущем Гарри Линекеру произнести классическую фразу: «В футбол играют 22 человека, а побеждают всегда немцы».

Увидел же свое первое Евро я уже в студенческом возрасте. Третий курс истфака, в отличие от двух предыдущих, проведенных в лучших традициях инфантилизма, был окончен на «отлично».

Впереди была архивная практика в бывшей синагоге на Жуковского, где меня ждали потрясающие открытия. К примеру, там я узнал, что у трех четвертей пролетариев Пересыпи до войны были еврейские фамилии. Но разве это идет в сравнение с чемпионатом континента по футболу?

Правда, французский ЧЕ нам показали, начиная с полуфиналов. Но эти три матча в позднее время стали для меня настоящим подарком.

И сражение Франции с Португалией, выигранное за минуту до конца овертайма – настоящая классика Евро! И битва Испании с Данией, чей исход решался уже в послематчевой перестрелке. И победа французов над испанцами в финале, может быть, уже не столь ярком и интригующем, но справедливом.

Штрафной удар Платини и контрольный выстрел Беллона в концовке обеспечили этот результат. Великолепной команде Платини, Тигана и Жиресса я симпатизировал к тому времени уже два года и посему сполна упивался этим фактом.

А что наши? Они уступили дорогу в финальный турнир португальцам, проиграв им решающий матч на выезде. Команду Лобановского похоронил не только судья, давший пенальти за фол вне штрафной, но и прагматично робкая выездная модель в Лиссабоне. Однако спустя четыре года она реабилитируется сполна.

За это время в моей жизни произошли коренные и судьбоносные изменения. Евро-88 я смотрел уже в статусе учителя средней школы, который готовился стать отцом.

Причем, смотрел (а нам впервые показали турнир в полном объеме: ведь мы в нем участвовали), уж не помню, почему, у тестя с тещей. Им, вместе с женой, пришлось терпеливо дожидаться окончания финала, чтобы тотчас после него рвануть, наконец, на деревню к родичам.

ЧЕ в Германии произвел, что называется, неизгладимое впечатление. И потому, что удалось посмотреть его полностью. И потому, что наши боролись в нем за титул лучшей команды. И потому, что я увидел игру летучих голландцев, казавшуюся совершенной.

Гол Раца Голландии в первом матче. Гол Пасулько англичанам – еще каких-то полтора года назад нашего, одесского Пасули. Каток, которым мы проехались по симпатичнейшей сборной Италии из всех, что я когда-нибудь видел.

Немецкое фиаско в сверхпринципиальном дерби с голландцами. Игра Кумана, Рийкаарда, Гуллита и Ван Бастена. Шедевральный гол последнего нам в финале. Незабитый пенальти Беланова. Это приходит на память в первую очередь.

А еще – коллективно опустошенный перед экраном тазик черешни, вкус которой не подсластил горечь финального поражения. И мрачное настроение в течение всего путешествия в Кировоградскую область, да и по окончании тоже.

С другой стороны, это был наивысший успех нашей сборной, сознательным современником которой я когда-либо являлся. Разумеется, если не считать выигранную через пару месяцев Олимпиаду. В ней, как известно, ведущие команды мира если и участвовали, то не лучшими составами.

А еще пару месяцев спустя у меня родится сын, и на какое-то время я уйду из Большого европейского футбола. А когда вернусь, вдруг окажется, что я живу уже в совершенно другой стране.

Стране, чья сборная впервые появится на Евро лишь двадцать лет спустя. Да и то, для этого придется пригласить гору к Магомету – стать участниками турнира на правах его хозяев.

Впрочем, это уже совсем другая история. И к ней мы вернемся как-нибудь в другой раз.

Игорь ЮРИЧ