ОЛЕЙНИКОВА: «ФТУ блокирует процесс принятия этического кодекса теннисиста»

Украинская теннисистка Александра Олейникова покинула Открытый чемпионат США 2026 на стадии 1/32 финала, проиграв звездной филиппинке Александре Эале.

После завершения выступлений на US Open Олейникова дала большое эксклюзивное интервью для Sport.ua, в котором коротко рассказала об опыте выступлений на американском мейджоре, заявила о своем отсутствии в заявке сборной Украины на финальную часть Кубка Билли Джин Кинг, подняла важные темы, касающиеся реформы организационный структуры украинского тенниса, а также анонсировала запуск собственного благотворительного фонда.

– Александра, поздравляю с вашей первой победой в основной сетке US Open и с первым полноценным слэмовым сезоном. Думаю, я знаю ответ, но все же: какой мейджор запомнился вам больше всего? Какой из турниров Grand Slam самый крутой в плане организации и атмосферы?

– Если говорить об атмосфере, то для меня самый крутой Grand Slam – это однозначно Уимблдон. Но в этом году очень приятно удивил и US Open: классные подарки, сувенирная продукция, да и в целом организация стала намного лучше. Поэтому он мне тоже очень понравился. Но Уимблдон все равно остается на первом месте.

– Немного о матче с Александрой Эалой. Официальный сайт US Open в своем отчете о матче отдельно отметил, что во втором сете вы изменили тактику и начали больше играть высокими мячами, в принципе, в вашем привычном стиле. Но я, как зритель, не сказал бы, что в первой партии вы прямо делали акцент на плоских ударах. Что вы можете сказать? Действительно ли у вас была смена тактики и, если да, то почему вы решили внести коррективы в свою игру?

– Нет, от начала и до конца матча я вышла с определенным планом и придерживалась его. Абсолютно весь матч я не вносила коррективов. Я проиграла из-за того, что мне не хватило исполнения. Она сыграла лучше, но я не считаю, что ошиблась именно в плане выбранной стратегии, поэтому я ее и не меняла.

– После матча в Threads вы стали любимицей филиппинских фанатов номер два – конечно, после самой Эалы. Насколько этот наплыв был заметен по количеству новых подписчиков на странице и писали ли вам в личные сообщения слова поддержки или восхищения?

– О, да, это было очень приятно. Помимо того, что огромное количество людей писали и в личные сообщения, и в комментариях, очень многие филиппинские болельщики донатили и распространяли призывы задонатить на сбор. И это для меня очень важно, я очень это ценю. Сейчас в директе Instagram у меня все еще сотни непрочитанных сообщений от филиппинских фанатов. Но я решила, что постараюсь лично ответить как можно большему количеству людей – хотя бы поставить сердечко или написать несколько слов.

– Впереди у вас участие со сборной Украины в финальной части Кубка Билли Джин Кинг в конце сентября в Китае. Планируете ли играть какие-либо турниры до этого времени или будете готовиться в Украине?

– К сожалению, я не сыграю в финальной части КБДК. После поражения во втором круге US Open мне сообщили, что будет произведена замена. Я считаю, что по результатам хардового сезона, североамериканской серии, я хорошо показала себя для третьего номера. И у меня есть определенные предположения, что у этой замены есть неспортивные причины.

– Уверен, что мы еще увидим вас в этом году на уровне турниров WTA, но все же: как в целом оцениваете свой первый полноценный сезон в Туре? Особенно интересно услышать сравнение с прошлым, прорывным сезоном.

– Я оцениваю этот сезон как сезон очень больших разочарований. Несмотря на то, что я добилась большого рейтингового прорыва уже по ходу этого сезона и было много хороших побед, есть вещи, не связанные исключительно со спортивным перформансом... С начала сезона мне казалось, что проблема в одном. Потом, по мере того как я видела, что происходит, видела и узнавала эту среду, выяснилось, что реальный корень совсем в другом. Поэтому все это далось довольно сложно.

В прошлом году я меньше понимала, куда иду. Мне было интересно, что же мне откроется. И я все это воспринимала немного легче. Я играла турниры поменьше. Здесь мне нравятся масштабы, соответственно, платформа, аудитория, к которой можно обращаться, донаты, которые можно собирать, помощь, которую можно передавать.

Но, как я сказала, из-за того, что очень многие вещи разочаровали, насколько этот сезон продуктивен, настолько же тяжело психологически он мне дается.

– Этот вопрос вам задавали уже неоднократно, но все же: не думаете ли вы о том, чтобы нанять тренера или команду? Знаю, что это дополнительные и большие расходы, а вы стараетесь экономить как можно больше ради донатов на ВСУ, но, возможно, схема «профессиональная команда – более крутые результаты – больше денег» принесет свою пользу? Это не призыв, просто интересно, рассматривали ли вы такой вариант.

– Во-первых, я не загадываю настолько наперед, и у меня вообще нет ощущения, что я могу знать, что произойдет через полгода или через год. А если нанимать команду, это всегда необходимо. Ты инвестируешь определенное время, не зная и вообще не будучи уверенным, что из этого получится, каким будет это сотрудничество. Я к этому не готова. Я хочу помогать здесь и сейчас.

Также я поняла со своей стороны, что дело не только в финансах. Я не хочу видеть чужих людей. Людей, которые не понимают тот контекст, в котором я живу. И не потому, что они плохие. Но я могу честно сказать о себе, что все, что я проживаю как спортсмен, я проживаю прежде всего как спортсмен из воюющей страны. И я не могу так же смотреть на спорт, как на него смотрит тренер из какой-то другой страны.

Украинские же тренеры, если они нормальные, достойные люди, тренируют детей в Украине, где это сейчас необходимо, где на самом деле очень не хватает теннисных специалистов. И они не смогут по десять месяцев в году ездить за границу. Особенно учитывая то, сколько недобросовестных людей использовали возможность выезжать по тренерским или культурным основаниям, нарушали этот порядок, не возвращаясь в страну. Для тренера из Украины особенно тяжело выезжать.

А специалистов-женщин, которые могли бы спарринговать со мной и полноценно тренировать меня, я, к сожалению, вообще не знаю – хотя они точно так же нужны будущим спортсменам в Украине.

– Вы неоднократно говорили, что теннис для вас – это прежде всего возможность иметь более весомый голос и больше помогать Украине. А где в этой миссии остается место личным амбициям Александры Олейниковой? Есть что-то, чего вы хотите достичь исключительно для себя? Или, возможно, вы уже реализовали свои мечты?

– Если говорить обо мне лично, то могу честно сказать, что в том, что касается только меня, у меня, наверное, нет никаких мечтаний. Могу честно сказать, что, пожалуй, я ничего не хочу.

Я думаю о вещах, за которые хотела бы взяться и которыми хотела бы заниматься, но меня это интересует в контексте помощи другим, помощи военным и ветеранам, а также в контексте того, насколько я могу быть полезна для страны и насколько мой жизненный ресурс может быть направлен на украинское будущее.

– Вы довольно активно общаетесь со своими подписчиками в Instagram, отвечаете на вопросы и, можно сказать, впускаете аудиторию в свою жизнь значительно больше, чем многие другие профессиональные теннисистки. Почему для вас важен этот прямой контакт с людьми?

– Ну, потому что мне кажется, что это нормально. Я человек и общаюсь с людьми. Я бы общалась больше, но чем чаще появляюсь на крупных турнирах, тем больше получаю сообщений и разных вопросов. И мне просто уже не хватает ресурса, чтобы на все ответить.

На самом деле мне действительно хочется что-то рассказывать людям: свою историю, свою позицию. Также хочется делиться определенными знаниями и опытом, которые могут быть им интересны. И я не понимаю, почему это должно быть как-то иначе. Я на самом деле хочу нормального, живого общения с теми, кто меня поддерживает и интересуется моим теннисом, моей жизнью и мной как человеком. И мне кажется, что это абсолютно нормальные вещи.

– У вас явный конфликт с WTA, ведь они почему-то решили, что смогут вас приструнить. Еще раз – большое спасибо вам за вашу позицию и непоколебимость. И вот интересно: а как реагируют теннисистки? Не украинки и не представительницы стран 404. Эала во флеш-интервью упомянула вас и украинцев, но, конечно, без какой-либо конкретики. Кто-нибудь подходил к вам за этот год? Как-то выражал поддержку или просто свое мнение?

– Сейчас ведется работа над тем, чтобы сгладить конфликт с WTA. За почти год игры в Туре, участия в крупных турнирах и лучшего понимания этой среды стало понятно, что WTA не является корнем проблемы, хотя на них как на функционеров довольно легко все переложить. Но проблема заключается не в них. Поэтому в дальнейшем я буду стараться избегать конфликтов с WTA, хотя свою позицию относительно российских игроков я никоим образом не изменю. Скорее, я изменю свое отношение к самой организации – WTA.

Что касается поддержки – да, ее выражали девушки из Чехии. Мне было очень приятно, когда победительница Уимблдона Линда Носкова распространила статью United24 обо мне и о донате на Вооруженные силы Украины.

– В конце июля вы опубликовали серию постов в Instagram, и один из тезисов заключался в том, что большинство украинок не хотят или не хотят еще активнее освещать войну в Украине и говорить о ней. Я сделал вывод, что у вас могла быть какая-то идея относительно совместной инициативы, но коллеги ее не поддержали. Прав ли я и, если да, то что именно вы предлагали? А если нет, то что именно вы имели в виду и есть ли конкретные фамилии?

– Хороший вопрос. Здесь нужно просто задать себе вопрос: почему люди, у которых тысячи, десятки, сотни тысяч подписчиков, не могут сделать репост любого сбора, когда все знают, что сейчас тяжело закрывать сборы даже на двести-триста тысяч гривен?

И это просто как пример. На самом деле очень многое остается за кулисами. Но я думаю, что это довольно заметно и без описания каких-то конкретных высказываний или ситуаций.

– Долго думал, стоит ли поднимать эту тему, но все же. Мы знаем, что «натворили» Юлия Стародубцева и Надежда Киченок, в частности видели вашу реакцию и благодарим за вашу позицию. Но меня беспокоит одна вещь: какая атмосфера в сборной Украины? Например, в Гливице были вызваны вы и Надежда, которая праздновала Новый год в компании зашифрованных россиянок. Вы публично раскритиковали ее за это, и меня очень удивило, что в итоге и вы, и она были вызваны в сборную. Поэтому вопрос: общались ли вы с ней в Польше и что будет в Шэньчжэне, ведь там будет играть ее сестра – Людмила? [Вопрос был задан до ответа Александры о ее отсутствии в заявке на КБДК]. Вопрос исключительно фанатский в смысле переживания за сборную, без какого-либо подтекста относительно критики ваших публичных заявлений о Киченок.

– На тот момент Надежда, например, публично извинилась. Тогда все это сгладили. Приехав в сборную, я была сосредоточена на том, чтобы сделать свою работу. И я сделала ее качественно. Я сыграла свой дебютный матч и одержала дебютную победу. Я вовремя приходила на каждую тренировку, тренировалась со всеми столько, сколько было нужно, и даже больше всех. Я фактически жила на тех кортах.

Для меня, если я приезжаю играть за команду, это означает, что я должна быть эффективной в этой команде. Но сейчас, если вам интересно, уже после всего, что произошло, после танцев, после моих довольно обсуждаемых публикаций, я не знаю, влияет ли на это моя активная позиция в целом. Потому что я чувствую несколько напряженное и странное отношение к себе. Не от каждого человека, но со стороны многих – хотя оно и не озвучивается прямо.

Ну а в этот раз, как я уже сказала, в сборную я не поеду. Но своей позиции я не изменю.

Читайте также:

Стародубцева и Киченок в компании россиянок побывали на свадьбе Касаткиной

– Похожий вопрос об общении и реакции хочется задать в контексте US Open. Речь об Ангелине Калининой и ее паре с Анной Бондар. Общались ли вы с ней или, возможно, она писала вам по поводу вашего поста?

– Да, я имела в виду Ангелину Калинину. Нет, она со мной это не обсуждала, потому что, как я думаю, и Стародубцева, и Надежда Киченок, и Калинина просто хотят делать то, что они делают. Они не хотят это обсуждать, не хотят что-то менять или корректировать в своих действиях, понимать контекст и то, что это может означать и что может собой представлять. Поэтому сейчас они со мной не здороваются. Я же готова обсуждать, если это нужно, и объяснять. Я могу объяснить, в чем именно проблема.

Я, например, очень хорошо понимаю, как это может восприниматься со стороны. Особенно когда я транслирую одно, а эти люди – другое. Я говорю о том, что украинцы не готовы принимать россиян и тех, кто играет за российские деньги. Они же транслируют, что украинцы к этому готовы.

Как потом с этой информацией взаимодействовать западному зрителю, который не настолько хорошо понимает контекст? Но им, очевидно, это не интересно. Есть еще один аспект этой проблемы – сами иностранные игроки и игроки-женщины. Представьте себе, что в этом году российские теннисные функционеры снова, в обход всех санкций, решат провести свой людоедский турнир. Мы можем и должны сделать так, чтобы участие в этом турнире стало настолько токсичным, настолько вредным для репутации, что даже коммерчески (а современный теннис управляется, к сожалению, исключительно коммерческими интересами) участие в нем для иностранцев стало бы слишком рискованным и невыгодным. Так вот, отношение в стиле «понять и простить» этой цели точно не помогает.

Читайте также:

ОЛЕЙНИКОВА: 7 украинок в топ-100! Сколько этого ресурса работает на страну?

– В США, например, существует развитая система университетского и юниорского спорта, различные лиги и программы, которые дают молодым теннисистам возможность развиваться и проявить себя. Какой системы сегодня больше всего не хватает украинскому теннису? И что, по вашему мнению, государство могло бы делать даже в условиях войны, чтобы теннис в Украине становился доступнее для детей и не оставался спортом преимущественно для тех, чьи семьи могут позволить себе значительные расходы?

– Вы абсолютно правильно подчеркнули: сейчас в нашей стране война. россия уничтожает нашу страну, наши города, уничтожает нормальную, мирную, счастливую жизнь. И наша главная задача сегодня – выстоять. Быть в армии или для армии. Главная задача украинских спортсменов сейчас – помогать нашим Вооруженным силам, потому что без победы Украины, без сохранения нашей реальной независимости, без украинской нации и соборного украинского государства все остальное просто не будет иметь смысла.

Но, как это ни парадоксально, есть вещи, которые мы должны делать уже сейчас, потому что именно сейчас для них есть время. После победы украинский теннис получит новый импульс для восстановления и развития. Нам будет помогать весь мир восстанавливать то, что было утрачено вследствие российской агрессии. И уже наша ответственность – сделать так, чтобы эти ресурсы не ушли в какие-то «темки и схемки», а работали на общественное благо: для теннисистов и их семей, игроков-любителей, клубов, тренеров, организаторов теннисного процесса.

Нам нужна собственная украинская национальная теннисная система. Потому что юниорский теннис – это прежде всего воспитательный процесс. Один или одна из ста детей, возможно, станут профессиональными теннисистами. Но мы можем сделать так, чтобы остальные 99 выросли достойными гражданами своей страны – физически и духовно здоровыми, осознающими свою нацию, свою историю, в том числе спортивную, свою культуру и свой язык.

А у нас даже в условиях войны Федерация тенниса Украины блокирует процесс принятия этического кодекса украинского теннисиста. Кодекса, где было бы четко зафиксировано, что наши игроки на всех соревновательных уровнях не играют в паре с россиянами, не проводят с ними совместных тренировок, не появляются вместе в публичных местах, не публикуют совместные фотографии в социальных сетях, не подписываются на российских и белорусских игроков. Мы уже даже не говорим о том, что единственным приемлемым языком во время теннисных соревнований в Украине должен быть украинский. В ответ мы слышим аргументацию примерно в стиле «они же дети» и «ущемление прав русскоязычных».

И это не просто абстрактные обвинения, а конкретный факт. В декабре я обращалась в ФТУ, уже будучи действующей игроком основной сетки турниров Grand Slam, с просьбой дать мне возможность во время отчетной конференции ФТУ представить свое видение этического кодекса украинского игрока и защитить его. Не немедленно принять этот кодекс – просто представить его и начать работу и дискуссию. Закончилось все тем, что мне просто отказали в допуске на конференцию – фактически в праве говорить.

А если бы мы тогда начали эту работу, возможно, не было бы ни танцев под «люби меня, люби», ни выступлений в паре со скомпрометированными игроками. Потому что главные актрисы и актеры этих историй заранее четко знали бы: так делать нельзя. Это прописано в правилах, они эти правила приняли, а за их нарушение предусмотрены понятные последствия.

Но есть и значительно более широкая проблема – нам нужна целостная реформа организационной структуры украинского тенниса. Я с большим уважением отношусь к рядовым сотрудникам ФТУ. Там есть люди с колоссальным опытом и огромными заслугами перед нашим спортом. Но нынешнее руководство ФТУ, которое, кстати, уже годами находится за границей и в значительной степени находится вне современного украинского контекста, на мой взгляд, вполне комфортно чувствует себя в системе, где ФТУ остается непрозрачной структурой, а многими региональными отделениями, условно говоря, руководят те, кто в свое время «схватил печать», а не люди, которые даже во время войны реально поддерживают тренировочный процесс, воспитывают игроков и проводят турниры.

Нам нужна прозрачная клубная система. Клуб должен быть не просто помещением с теннисными кортами, а структурой, ответственной за весь теннисный процесс в своем городе или районе: от занятий для самых маленьких детей – через соревновательный теннис – до любительского и ветеранского спорта. Он должен отвечать за проведение турниров и одновременно за широкую популяризацию тенниса.

При этом и государственное или муниципальное финансирование, и представительство клуба или региона при принятии решений должны быть напрямую связаны с реальной результативностью его работы: сколько детей привлечено к теннису, сколько игроков тренируется, сколько проводится соревнований, насколько развивается любительский спорт. Подобные модели успешно работают во многих европейских странах.

Именно такая система, на мой взгляд, способна постепенно ответить и на главный вопрос – как сделать теннис доступнее для украинских детей, чтобы возможность заниматься им определялась не только финансовыми возможностями их родителей.

Но я боюсь, что при нынешнем руководстве ФТУ провести такие реформы просто невозможно. А проводить их нужно. И многое из того, о чем я говорю, можно начинать делать уже сейчас – даже в условиях войны.

– В теннисе до сих пор очень сильно убеждение: если ребенок не начал тренироваться в 5–7 лет, быстро не попал в профессиональную систему и не начал активно заниматься с тренером, то шансов на серьезную карьеру практически нет. Насколько это действительно объективная реальность тенниса, а насколько – стереотип?

– Теннис – это спорт с очень сложной моторикой, поэтому начинать нужно довольно рано. Из моих профессиональных коллег самый поздний возраст, о котором я знаю, – восемь лет. Но если говорить о необходимости как можно быстрее попасть в какую-то профессиональную систему и сразу показывать серьезные результаты, то здесь я не соглашусь. Если под «профессиональной системой» подразумеваются просто регулярные тренировки, то да: важно начинать рано и стараться как можно больше играть.

Но то, что сейчас часто пропагандируют: уже с детства иметь 325 разных специалистов, нутрициолога с семи лет, а с десяти ходить с браслетом Whoop, – нет, я не считаю, что это необходимо. До определенного возраста достаточно просто иметь конкурентную среду, где дети могли бы играть друг с другом, играть много и получать от этого удовольствие.

– Ваш отец во время переписки и договоренности об интервью сказал, что вы планируете открыть благотворительный фонд. Пожалуйста, поделитесь подробностями. И если есть еще какие-то важные послания или анонсы для украинского сообщества – не стесняйтесь.

– Да, во время US Open 2026 я приняла решение о создании «Благотворительного фонда Александры Олейниковой». Думаю, до Нового года мы завершим все формальные процедуры, и уже с Australian Open 2027 фонд начнет свою работу.

За 2026 год – фактически мой первый год в большом коммерческом теннисе, где есть внимание, большая аудитория и возможность привлекать для нужд Сил обороны Украины действительно значительные средства, – объем нашей прямой помощи превысил 100 тысяч евро. И здесь учтены только мои донаты из собственных призовых и сборы, которые наша команда организовывала сама или в которых принимала ведущую роль. Сюда не входят небольшие донаты на сборы других волонтеров, разовое финансирование непрофильных проектов и другая помощь.

У моего фонда будет два главных направления. Первое – адресная помощь подразделениям Сил обороны Украины. Это то, что мы делаем уже сейчас: дроны и расходники для них, автомобили, генераторы и другое необходимое оборудование.

Второе – абсолютно новое для нас направление: развитие в Украине тенниса на колясках. Причем речь идет не об отдельных мероприятиях или разовых турнирах, а именно о создании системы, в которой ветераны и ветеранки смогут освоить этот вид спорта. Это масштабный и ресурсоемкий проект, но я очень хочу его реализовать.

А что касается главного послания – оно у меня было и остается одним: помогать Силам обороны Украины. Пока стоят наши военные – существуем мы. Существует наш спорт и наша культура, существуют наши города, существует наша страна. Мы должны об этом помнить и действовать соответственно.

Читайте также:

Два направления: Олейникова анонсировала запуск благотворительного фонда

Посмотреть эту публикацию в Instagram

Публикация от Oleksandra Oliynykova / Олександра Олійникова ✙ (@_drones4ua.org_)