Дарио СРНА: «Я буду с Шахтером до конца. И я буду с Украиной до конца»

Спортивный директор «Шахтера» Дарио Срна дал большое интервью португальским журналистам, в котором рассказал о принципах своей работы, а также о стратегии клуба в текущих условиях.

- После того, как вы так много сделали для «Шахтера» в качестве игрока и капитана, какие трудности возникли при переходе на должность спортивного директора?
- Мне не составило труда принять это решение, потому что я продолжал работать в своем клубе. Для меня это больше, чем просто клуб. Это моя футбольная семья. Конечно, иногда мне не хватает адреналина на поле и болельщиков, но нужно уметь вовремя остановиться, и очень важно выбрать правильный момент. Думаю, я нашел идеальный момент.

После завершения спортивной карьеры я стал помощником тренера Луиша Каштру, а год спустя – спортивным директором. Я прошел все необходимые этапы. Я еще молод и продолжаю учиться. Но должен сказать: я стал спортивным директором во время войны, и поверьте, это непросто. Ты не просто спортивный директор. Иногда я отец, мать, сестра, брат, дядя – все сразу. Во время войны трудно сохранять концентрацию на работе.

- Было ли сложно набирать игроков и убеждать их перейти в «Шахтер»?
- Изначально да. Мы подписали Кастильо из Эквадора и Джио (Гиорги Гочолеишвили) из Грузии. Мы не сразу сосредоточились на бразильских игроках, потому что это было очень трудное время. Но постепенно, адаптируясь к реалиям войны, мы снова начали подписывать бразильцев: Педриньо, Кевина, Марлона, Алиссона, Изаки и других. В то же время мы продали много игроков.

- Остается ли главной задачей для «Шахтера» завоевание трофеев и участие в европейских турнирах?
- Даже потеряв 14 игроков, мы достойно выступили в Лиге чемпионов и показали очень хорошую игру. Мы сыграли вничью с «Реалом» на последних секундах. Мы обыграли «РБ Лейпциг», а под руководством [Марино] Пушича победили «Барселону». Мы представляли украинский футбол в европейских соревнованиях, и это для нас очень важно.

- Что изменилось с приходом Арды Турана, и с какими трудностями столкнулся тренер?
- Я знал Арду Турана еще со времен своей игровой карьеры, но у нас не было личных связей. Как и в случае с игроками, мы всегда ведем список потенциальных тренеров и ищем молодых, амбициозных и целеустремленных кандидатов. Пригласить в «Шахтер» опытного тренера непросто.

Если мы посмотрим на нашу тренерскую историю, то увидим, что у Паулу Фонсеки, когда он пришел, было мало опыта, у Роберто Де Дзерби он был, а у Пушича и Игора Йовичевича тоже был опыт, но они тоже не были готовы к работе. Все они очень выросли вместе с нами. С Ардой та же ситуация.

Мы начали следить за его работой в турецкой первой лиге, и он проделал фантастическую работу. Он вышел из второй лиги и финишировал всего в трех-четырех очках от квалификации в еврокубки. Это был исторический результат. Мы не боимся молодых и амбициозных тренеров.

- А как вы договаривались с Тураном?
- Во-первых, он согласился приехать немедленно. В военное время это очень важно. То же самое относится к Йовичевичу и Пушичу до него; оба сразу же согласились. Они понимали ситуацию – да, идет война, но они также понимали, в какой клуб приходят.

Арда сразу же ответил согласием. Затем у нас состоялись обстоятельные обсуждения футбольных вопросов, две встречи перед подписанием контракта, и наш генеральный директор Сергей Палкин и я вылетели в Стамбул и подписали контракт за один день. После этого он звонил мне каждый день, спрашивая об игроках – где они, как ладят друг с другом. Он хотел начать работу немедленно. Он молод, но обладает качествами, необходимыми для очень блестящего будущего в качестве тренера.

- Он работал со многими ведущими тренерами. Каким вы видите Арду Турана в ближайшие годы? Сможет ли он достичь уровня одной из ведущих лиг?
- Если мы посмотрим на всех тренеров, которые работали в «Шахтере», все они добились успеха. Луиш Каштру перешел в «Ботафого», Пушич сейчас работает в «Аль-Джазире» и показывает отличные результаты, Йовичевич отправился в Катар, затем в Саудовскую Аравию, а потом в «Лудогорец». Де Дзерби перешел в «Брайтон», Фонсека – в «Рому». Мы взращиваем не только игроков, но и тренеров. Я уверен, что у Арды фантастическое будущее. Но до этого нам предстоит много совместной работы в «Шахтере», и мы будем делать это шаг за шагом.

- В финале Кубка УЕФА 2009 года вас признали лучшим игроком матча. Каким этот момент остался в вашей памяти?
- Победа в европейском турнире с «Шахтером»... Я приехал в 2003 году, и мы выиграли в 2009 году. Это было невероятно для украинского футбола и для всей страны. После этого мы создали потрясающую команду на «Донбасс Арене». Но потом, из-за россии, мы потеряли все, начиная с 2014 года. Наш стадион, наша тренировочная база, наш дом, наши болельщики.

Но мы все еще живы, благодаря нашему президенту Ринату Ахметову. Для него футбол – это не бизнес, а любовь, эмоции, адреналин. В этом году исполняется 30 лет с тех пор, как он стал президентом «Шахтера». Таких президентов в мире немного. Он поистине уникален.

- Как бразильские игроки появились в «Шахтере»?
- Этот процесс начался в 2003 и 2004 годах. Первым был Брандао, затем Матузалем из «Брешии». Мы быстро поняли, что очень хорошо работаем с бразильскими игроками. Стратегия была ясна: украинско-европейская оборонительная структура, смешанная полузащита и бразильские таланты в атаке. Мы придерживаемся этой стратегии с 2004 года и по настоящее время.

Многие наши бразильские игроки перешли в топ-клубы. Фернандиньо, Фред, Виллиан, Дуглас Коста. Некоторые из них до сих пор играют на самом высоком уровне.

- Было ли сложно помочь им адаптироваться к украинскому и европейскому футболу?
- Для них переход в «Шахтер» – непростая задача, но они знают историю. Я всегда им говорю: поговорите с (Алексом) Тейшейрой, поговорите с Фернандиньо, поговорите с Виллианом, поговорите с нашими бывшими игроками, и вы получите самую лучшую информацию. Они скажут вам: «Вы должны туда поехать».

«Шахтер» – это связующее звено между Бразилией и крупными европейскими клубами, наряду с «Бенфикой», «Аяксом» и «Порту». К сожалению, у нас больше нет возможности ждать. Раньше мы могли подождать – у Виллиана был почти год на адаптацию, у Фернандиньо – восемь месяцев.

Теперь мы покупаем 18-летних игроков и сразу же ставим их в команду. Например, Изаки 18, и он уже забил пять или шесть мячей. С одной стороны, это риск, но, учитывая обстоятельства – война, ограниченные средства, ограниченное время – альтернативы нет.

- Как прошли переговоры о переходе Георгия Судакова в «Бенфику»?
- Это было несложно, потому что у нас крепкие отношения с «Бенфикой». Они купили (Анатолия) Трубина и Судакова; они также хотели Кевина, а мы купили Педриньо. У нас отличные отношения с их бывшим президентом и с нынешним Руем Коштой. Но они должны были понимать, что за десятого номера «Шахтера» им нужно заплатить немалую сумму.

- Были ли также заинтересованы клубы Премьер-лиги?
- Да, мы вели очень активные переговоры с итальянскими и английскими клубами. Судаков – действительно большой талант.

- Может ли Артем Бондаренко пойти по аналогичному пути?
- Это возможно. Сейчас мы находимся в сложном балансе – много переездов, много травмированных игроков. Но у нас очень глубокий и сильный состав в полузащите, и на данный момент мы не ощущаем отсутствия игроков. Если посмотреть на этот сезон в Европе, то, по некоторым данным, это один из худших годов по количеству травм за последние два десятилетия. И мы должны учитывать, что нам приходится тратить 15-16 часов на поездки на домашние матчи. Это сказывается на физическом и психическом состоянии. Переход со стадиона с 36 000 болельщиков на стадион с 4000 или 5000 – это серьезное испытание для психики. Но мы формируем этот настрой.

– Оглядываясь назад, какое у вас впечатление от перехода Михаила Мудрика в «Челси»?
– Многие говорили, что он не стоит этих денег. Это неправда. Зачем «Челси» заплатил за него так много? Зачем он нужен был «Арсеналу»? Зачем Мудрик нужен был всей Европе? Проблема в том, что он пришел в «Челси» в один из самых сложных периодов последних 25 лет.

Когда кто-то платит 70 миллионов евро, он ожидает чудес, но футбол так не работает. Примеров много: Исак в «Ньюкасле», Грилиш – я мог бы перечислить множество. Он еще молодой игрок. До «Челси» он сыграл, может быть, 10 или 12 матчей в Лиге чемпионов.

- Как Хорватии удается продолжать воспитывать столько талантливых футболистов? В чем секрет?
– У нас есть нечто… Я не совсем понимаю, что именно, но у нас что-то есть. Население 3,5 миллиона человек, но мы сильны почти во всех видах спорта. Люди постоянно задают мне и [Ивану] Ракитичу один и тот же вопрос. Нет никакой секретной формулы. Мы голодны к победам. Мы с улиц. У нас нет национального тренировочного центра или стадионов высшего уровня, но у нас есть характер и менталитет.

– Вы видите какие-либо сходства между хорватским и украинским футболом?
– Сходство, конечно, есть. Когда я играл за «Хайдук» в Сплите, я играл практически бесплатно. У меня была зарплата, но моей мечтой было просто играть за «Хайдук». Деньги меня не волновали. Сейчас игроки в Хорватии получают огромные деньги, которых им часто не хватало в Европе в то время. Для меня это нехорошо. Хорватские клубы должны жить за счет своих академий, как, например, «Порту». Конечно, иностранные игроки тоже нужны, но в первую очередь нужно сосредоточиться на хорватских талантах.

– Какие переговоры были самыми сложными за всю вашу карьеру в качестве спортивного директора?
– Наш генеральный директор Сергей Палкин занимается большей частью договорных вопросов. Моя роль больше связана с личностью игрока. Я хочу узнать его поближе, прежде чем подписывать с ним контракт. Я общаюсь напрямую с ним, иногда с его родителями, с его агентом. Я провожу тщательный анализ, чтобы минимизировать риски. Но ошибки всегда случаются.

Иногда игрок не может адаптироваться к новой стране ни психологически, ни личностно. Это часть футбола, это часть жизни. Люди говорят, что «Шахтер» – великий клуб, потому что мы тратим 50 или 60 миллионов евро, но мы также продаем игроков за 140 миллионов евро. Мы покупаем 18-летних и развиваем их. Это наша модель.

– Каково ваше мнение о роли агентов в современном профессиональном футболе?
– Честно говоря, большинство из них мне не нравятся. Есть несколько, которых я уважаю, но я им прямо говорю: «Вы боретесь за себя, а не за игрока». Это неправильно. Нужно бороться за игрока. В наше время футбол – это чистый бизнес; агенты иногда просят больше комиссионных, чем зарплата игрока. Это не секрет. Мне не нравятся такие отношения. И, по моему опыту, когда агент оказывает слишком большое давление и постоянно меняет цифры, трансфер редко заканчивается успешно.

– И наконец, кем вы видите Дарио Срну через пять или десять лет?
– Если спросите мою жену и детей, они скажут, что я буду дома, у моря. Но моя жена с самого первого дня знала, что я не могу жить без футбола. Сейчас я здесь, и я счастлив. Моя семья живет в Лондоне уже шесть лет, и всякий раз, когда у меня есть три выходных, я лечу к ним. Когда позволяют переговоры и поездки, мы всегда вместе.

Эта поддержка значит для меня все, особенно сейчас, когда поездка из Лондона сюда может занять 17, 18 или даже 20 часов, в зависимости от ситуации на границах. Это совсем не то, что было раньше, когда было три рейса в день, и я мог добраться до Хитроу меньше чем за три часа. Но они понимают, что этот клуб значит для меня. Я буду с этим клубом до конца.

И я буду с Украиной до конца.