Федерер приехал на US Open 2026. Тренировка с Музетти и пресс-конференция

45-летний легендарный швейцарский экс-теннисист Роджер Федерер прибыл на Открытый чемпионат США 2026.

Федерер, на счету которого 20 трофеев Grand Slam, потренировался с итальянцем Лоренцо Музетти на центральном корте турнира, а также провел пресс-конференцию.

Роджер остается единственным игроком в истории, который выигрывал трофей US Open пять лет подряд – с 2004 по 2008 год.

25 августа Федерер проведет выставочный матч против Энди Роддика, а потом сыграет в одной паре с Джоном Макинроем против Роддика и Андре Агасси. Оба поединка пройдут в формате одного сета без «больше-меньше».

Во время общения с журналистами Федерер заверил, что не собирается возвращаться в профессиональный теннис.

Пресс-конференция Роджера Федерера на US Open 2026

– Какое ваше главное воспоминание на этом турнире?

– Сейчас, оглядываясь назад, думаю, это серия из пяти титулов подряд. То, что мне удалось сложить это вместе, кажется чем-то сюрреалистичным, потому что я всегда знал, как тяжело здесь побеждать. Это последний мейджор сезона, все на него нацелены. Все умеют играть на харде. Плюс влажность, ветер, изменения здесь за эти годы – это всегда был непростой турнир.

Так что, оглядываясь назад, это невероятно. Мой любимый момент, наверное, – матч с Агасси здесь. Не знаю, просто ощущалось, что это будет особенный случай для него, а я был действующим чемпионом, и это делало все очень крутым.

За год до этого мы уже сыграли друг с другом пятисетовый матч в сумасшедших условиях, который растянулся на два дня. И мне очень нравилось соперничество, которое у меня тогда было с Андре. Так что сыграть с ним здесь, в Нью-Йорке, было особенно.

– Роджер, здорово видеть вас здесь. Этот сезон у мужчин был немного сложным: у Карлоса и Янника были проблемы с травмами, и вообще много разговоров о том, что игроки сталкиваются с выгоранием, ментальными и физическими трудностями. Вы прошли через все это и сделали все со своей стороны. Какие, может быть, несколько ключевых вещей помогли вам сохранить долголетие в этом виде спорта? Как вам удавалось со всем этим справляться? И какой совет вы дали бы этим молодым ребятам, которые сейчас находятся в центре этой борьбы?

– Смотрите, каждая травма разная. Какие-то случаются из-за невезения, какие-то, возможно, потому что ты немного перегнул, перегрузил себя, и потом получил что-то. Или это накопление многих вещей. Я не знаю. Я не знаю всей серьезности и того, как это произошло.

Но, очевидно, самый неудачный момент получить травму – прямо перед Ролан Гаррос, потому что тогда ты фактически пропускаешь и Париж, и Уимблдон, они идут друг за другом. А потом, конечно, уже борьба за то, чтобы успеть к US Open. Мы это видели на примере Карлоса. Я всегда пытался сохранять хороший календарь с точки зрения достаточного количества пауз. Но это легче сказать, чем сделать.

Я тоже много рисковал, когда, возможно, добавлял себе на пару турниров больше, чем стоило, но как-то проходил через эти турниры. Думаю, важно расставлять приоритеты: что важно именно для тебя. Для кого-то это может быть американская серия, для австралийцев – Австралия. У каждого есть разные периоды года, когда он хочет выйти на пик, потому что ты очевидно не можешь быть на пике 20 раз за сезон.

И думаю, болельщики тоже не должны об этом забывать: сложно быть на пике в каждом матче. Сейчас мы видим двухнедельные Мастерсы, и это интересная новая динамика. Думаю, игроки сейчас адаптируются к этому ментально и физически вместе со своими фитнес-тренерами и тренерами в целом.

Я горжусь тем, что мог играть с января по ноябрь на протяжении всего сезона. Я почти никогда не пропускал ни индур-сезон, ни Австралию, ни американские серии. Я появлялся почти везде. Но, конечно, мы всегда очень внимательно смотрели, что дальше. И я никогда не хотел, чтобы все сводилось только к турнира Grand Slam. Помню, Пистол много говорил о том, что к концу карьеры для него были важны только мейджоры. Мне не нравилась мысль, что это станет и моей историей.

Мне нравилось слишком много других турниров, и я любил ATP-Тур. С этой точки зрения я действительно старался держать все в приоритете. Но, конечно, тело – номер один, если честно. И ментальное благополучие тоже, потому что если ты постоянно играешь, ты тоже изнашиваешься.

– Поздравляю с предстоящим включением в Зал славы. Что для вас значит вернуться сюда, на US Open, снова сыграть перед нью-йоркскими болельщиками, пусть и в немного другой атмосфере, чем раньше?

– Если честно, это волнительно. Я не сыграл ни одного сета – не знаю, может быть, с Уимблдона. Прошло пять лет. Не знаю, как все пройдет. Так что есть много неопределенности, но также много счастья от того, что я могу вернуться на Arthur Ashe – место, где у меня было столько прекрасных моментов.

Я получаю шанс быть с Роддиком, Макинроем, Андре и другими. Просто приятно снова быть связанным с теннисным сообществом. Поэтому я стараюсь ездить на четыре-пять турниров в течение сезона. Но этот, конечно, особенный: «икона возвращается» здесь, в Нью-Йорке. А затем я поеду в Ньюпорт, Род-Айленд, впервые туда приеду и сразу буду включен в Зал славы – это, конечно, очень особенное. Это много значит.

Приятно еще раз оглянуться назад, потому что жизнь проходит быстро, особенно когда у тебя четверо детей. Ты перестаешь помнить, что сделал или через что прошел. Это как попасть в машину времени: все на секунду замедляется, и ты можешь снова оглянуться назад. Мне это не нужно в жизни, но приятно, когда это происходит, потому что моя жизнь в Туре была потрясающей. Я ее любил.

Сейчас дети тоже становятся старше, так что, возможно, они смогут немного этим насладиться – увидеть, как их отец играет. Девочкам 17, мальчикам 12. Если честно, не думаю, что они многое помнят о US Open, потому что последний раз, когда я здесь играл, это было уже давно. И когда я играл, я не задерживался здесь слишком долго. Ночные сессии тогда были для них тяжелыми, было поздно. Так что надеюсь, для них это тоже будет особенный момент.

– Роджер, в последние годы карьеры вы все еще играли очень хорошо. Когда вы проиграли здесь в 2019 году, казалось: увидим вас в следующем году, и вы снова далеко пройдете. Вы чувствуете, что у вас не было того «последнего раза», который был, например, у Серены или Агасси? И учитывая, что вас так долго здесь не было, я бы подумал, что со всеми вашими деловыми делами у вас было много приглашений приехать. Почему именно сейчас?

– Смотрите, я сам не хотел это форсировать. Все случилось так, как случилось. После Уимблдона тем летом, уже на отдыхе, я чувствовал: все. Колено больше не может. Оно устало. И разум больше не может быть терпеливым, ждать еще пару лет и смотреть, что произойдет. Поэтому завершить все на Laver Cup в Лондоне было правильным решением. Потом я не хотел сразу ехать на каждый турнир и устраивать прощание. Я позволил этому прийти естественно.

Я был здесь пару лет назад, ненадолго. Вышел на центральный корт, смотрел, кажется, как играли Григор и Соболенко в те вечера. Но это был не мой вечер. Мне устроили овацию, потому что увидели меня на большом экране. А завтра, сегодня и потом в понедельник на следующей неделе – это действительно дает мне настоящую возможность сказать спасибо и попрощаться. Думаю, это важно. Для меня – да. И это, конечно, приятно сделать. Не знаю, почему этого не произошло раньше. Просто была жизнь: семья, жизнь в дороге. Я не хотел искать это сразу. Я позволил этому прийти естественно.

– Помимо завтрашнего выставочного матча, если бы у вас была возможность вернуться и сыграть еще раз в основной сетке US Open в 2026 году, с кем из нынешних игроков вы бы больше всего хотели сыграть и почему?

– Из нынешних игроков? Наверное, Карлос. Думаю, он очень интересный. У меня не было шанса сыграть против него. С Синнером – то же самое. Мы только немного тренировались вместе, когда они поднимались. Я, к сожалению, немного пропустил это поколение. Есть группа ребят, с которыми я просто разминулся из-за проблем с коленом.

Конечно, с Новаком тоже было бы круто. Он все еще идет вперед, все еще держится – это здорово. Так что я в основном думаю именно об этих ребятах. И приятно видеть, что Карлос вернулся. Я рад, что он успел. Посмотрим, как он будет себя чувствовать. Но мне не нужно переживать о том, как бы я играл против него, потому что меня нет в сетке. Желаю ему всего лучшего.

– Роджер, если бы в ваше время был микст в таком формате, как сейчас, как, по-вашему, вы бы выступили?

– Не знаю, играл бы я или нет. Возможно, сыграл бы. Хороший вопрос. Думаю, это интересный эксперимент. Или как это назвать? Не знаю, пробный формат это или уже решено, что так будет всегда. Но это другой концепт для болельщиков и для турнира. Теперь, когда я здесь, в Нью-Йорке, после того как услышал об этом в прошлом году и наблюдал со стороны, я смогу посмотреть поближе.

Думаю, я бы выступил нормально. Не знаю, с кем бы играл, если честно. Возможно, у меня были бы шансы с Хингис или Белиндой, очевидно. Или не знаю, с кем еще мог бы сыграть. Это классная идея. Мне нравится, когда топовые одиночники выходят и играют пару. Это тоже была идея Laver Cup – собрать ребят вместе, создать сочетания, которых обычно не бывает. И еще, если честно, интересно видеть, как топ-игроки испытывают трудности. Парный теннис или микст – это непросто, особенно когда ты к этому не привык. Так что это довольно классный концепт. Мне нравится.

– Если есть время на уточнение: вы не упомянули Серену. Каково, по-вашему, было бы сыграть с Сереной в миксте здесь?

– Это было бы очень круто, но думаю, она была бы уже занята с Роддиком или кем-то еще. Не думаю, что я бы… Они слишком близки. Я был бы абсолютно нормально к этому открыт. Но да, поэтому я ее и не упомянул: мне казалось, что у нее достаточно американцев, с которыми нужно разобраться, прежде чем добраться до меня.

– В этом смысле: Серена вернулась, Винус играет. Вы моложе Винус. Просыпаетесь ли вы иногда и думаете: может быть, мне стоит рассмотреть wild card?

– Нет, нет, нет, нет, нет. Совсем нет. Спасибо, что спросили. Я не был уверен, зададут ли этот вопрос, но рад, что вы это сделали, чтобы я мог прояснить, если кто-то думал иначе. Нет, нет, нет. Совсем нет. Думаю, в любом случае нужно было бы входить в допинг-пул. Боже, слишком много препятствий. И я слишком занят. Я едва нахожу время, чтобы сыграть какие-то выставочные матчи. Представьте Тур. И тело устало. Но я очень доволен тем, как себя чувствую. Так что все хорошо. Я теперь просто болельщик. Просто наслаждаюсь просмотром.

Тренировака Федерера и Музетти

– Многие игроки завершают карьеру в этом году. Среди них – Кэй Нисикори. Можете поделиться мнением о его игре, его сильных сторонах или личности?

– Нисикори – это человек, против которого я много играл, и я очень его уважал. Помню, как тренировался с ним, особенно в Майами, когда ему было 16 или даже 15, когда он поднимался, кажется, во Флориде. Я видел, как он рос. Помню, мы сделали что-то вроде благотворительной тренировки вместе. Меня попросили привести еще одного игрока, с которым я мог бы сыграть. И я помню, что в тот вечер сказал: наверное, однажды я проиграю ему.

И я рад, что не ошибся, потому что он был исключительным. Я всегда очень хорошо ладил с Кэем. Думаю, у него была прекрасная игра. Очевидно, он также очень уважительный человек. И да, грустно видеть, как такие игроки, как Нисикори, Вавринка и другие, уходят. С этой точки зрения было большим удовольствием играть против них. Без сомнений.

– Зимой нам показали моменты из золотой истории – я говорю о документальном фильме о Новаке Джоковиче. Вы уже успели посмотреть?

– Пока нет.

– Тогда как вы оцениваете его шансы выиграть здесь 25-й титул Grand Slam? И можете ли поделиться какой-то историей из ваших матчей?

– Мне кажется, когда Новак заявляется на любой турнир – тем более на мейджор, – у него всегда есть шанс. Это мое мнение. Я очень высоко оцениваю Новака. Я видел, что он может делать, не один раз, не только здесь или там. Он делал это везде и на самом высоком уровне. Так что я всегда думаю: пока он в сетке, у него есть шанс. И думаю, это также одна из причин, почему он все еще играет: он действительно должен верить, что все еще может это сделать. И я тоже так считаю.

Документальный фильм я пока не видел. Что касается истории – мы сыграли друг с другом почти 50 раз, на всех разных покрытиях и на всех самых больших кортах. Играть против него было удовольствием. Невероятный игрок, невероятный боец. Он разобрался со своей игрой, стал круче, сильнее, лучше. Удивительно, что он все еще продолжает. Я очень впечатлен.

– Что было самым большим вызовом в подготовке к тому, чтобы снова сыграть одиночный матч? И чего, если вообще чего-то, вам не хватало в соревновательной игре?

– Мне не особенно этого не хватало, потому что ты рад не подвергать тело этой мясорубке. Не знаю, как объяснить – или, может быть, это как раз и объясняет: просто не хочется выходить туда, защищаться, цепляться, бороться. Подготовка заключалась в том, чтобы снова бить больше теннисных мячей. Когда ты завершил карьеру, очень быстро проходят дни, недели, месяцы, и вдруг ты понимаешь, что очень мало играешь. Поэтому нужно сделать это приоритетом.

Мои дети становятся старше, так что у меня есть возможность больше играть с ними. И в зависимости от того, где мы находимся, знание того, что в конце туннеля есть свет – парный матч, одиночный матч, что угодно, – дает причину снова выйти на корт. И это очень помогает. Я много занимался в зале. Мне нравится тренироваться с женой и с друзьями, когда мы проводим время вместе. Я много занимался фитнесом.

Но это не то же самое, что играть в теннис. Когда ты не играл, у тебя появляется невероятное количество мышечной боли. Мне кажется, мое тело готово к завтрашнему дню, но, опять же, мы не играем до трех побед в сетах. Мы не пытаемся неизвестно что сделать друг с другом, не будем играть укороченные через каждый мяч.

Думаю, мы будем уважать тот факт, что мы больше не активные игроки. Но я надеюсь, что это будет очень весело для нас и для болельщиков – просто увидеть нас снова на корте. И насколько я слышал, Энди нервничает так же, как и я, потому что мы так давно там не были. Это, возможно, в целом сделает все еще смешнее.

– Когда вы оглядываетесь на карьеру перед включением в Зал славы, думали ли вы о чем-то иначе? Понимали ли, что какие-то моменты были особенно важными или влиятельными, хотя раньше вы этого не осознавали?

– Да. Когда ты завершаешь карьеру, я, кажется, уже говорил об этом, было много разговоров о моей личности и о том, что я в целом принес игре, когда не был на корте. Это меня немного удивило. Я думал, что в моменте все все еще про форхенды, бэкхенды, спасение брейк-пойнтов, победы и все такое. Но в итоге это становится немного – не то чтобы неважным, но вопрос уже в другом: за что тебя будут помнить? Как ты вел себя в раздевалке, в коридорах, может быть, с медиа, с директорами турниров, с болбоями? Не знаю.

Если я оглядываюсь назад, именно этим я очень доволен: что прошел 25 лет в Туре и ощущаю, что встретил много друзей и что многие по мне скучают. То же самое с болельщиками. Они подходят и говорят: «Как жаль, что вы больше не играете». И у меня возникает флешбек: это было потрясающее время. Я каждый раз говорю: я это любил. Жаль, что я больше не могу быть в Туре, но это было отличное, отличное время, и я очень по нему скучаю. И то, что у меня была возможность играть, например, ночные сессии здесь, в финале US Open – даже одного такого раза было бы более чем достаточно.

Когда ты выходишь в финал турнира такого масштаба, это очень многому тебя учит. Это показывает, как далеко ты продвинулся. И ты можешь всю жизнь думать об этом моменте. К счастью, у меня много таких моментов. Не то чтобы мне это было необходимо, но это невероятно. Когда я смотрю на US Open как пример, я очень горжусь всем, что пережил здесь. И включение в Зал славы дает мне возможность оглянуться назад.

Также возможность основать фонд – я раньше имел и, думаю, в какой-то степени все еще имею силу голоса: возможность говорить о темах, о которых хочу говорить. Если я хочу появиться – я могу. Если не хочу – не обязан. Сегодня я нахожусь в очень комфортном месте. Но я все еще счастлив время от времени быть в теннисном мире, потому что это по-прежнему связующее звено всего, что меня окружает.

У меня было лучшее время. У меня было много друзей в Туре – от игроков до организаторов и так далее. И я надеюсь, что многие игроки, которые завершают карьеру, тоже будут чувствовать то же самое по отношению к игре. Потому что для меня она очень дорога.

– Последний финал Мастерса был между двумя темнокожими игроками – Артуром Фисом и Фрэнсисом Тиафо. Вы много занимались гуманитарной работой, помогали людям и способствовали распространению тенниса среди недостаточно представленных групп. Куда, по-вашему, движется игра с точки зрения не только разнообразия, но и важности именно Фрэнсиса, Бена Шелтона, Артура и темнокожих теннисистов-мужчин для роста спорта? Очевидно, сестры Уильямс и другие тоже сделали очень важную работу.

– Это очень важно. Думаю, это приятно видеть. Это, как бы сказать, маяк надежды для многих людей. Тур очень европейский и, скажем, сильно американский. Но я бы хотел, чтобы Африка, Азия и Южная Америка становились еще сильнее. У нас очень глобальный Тур, и у этого есть свои плюсы и минусы. Возвращаясь к календарю: игроки не могут быть везде, но они могут пытаться, могут делать все возможное.

И думаю, теннис действительно хорошо работает над тем, чтобы быть как можно более глобальным. Такой момент на большом турнире – не просто во втором круге, а именно в финале – это хороший знак. Это дает потрясающий сигнал. И я надеюсь, что в будущем мы будем чаще видеть такое и на других больших турнирах.

– Роджер, если ни один игрок с одноручным бэкхендом не выйдет в полуфинал на этом US Open, говорят, это будет первый раз в истории тенниса, когда такого не случилось за целый календарный год на мейджорах. Почему, по-вашему, этот удар стал таким сложным в современной игре, что мы видим его так редко?

– Хороший, сложный вопрос. Не знаю. Может быть, поэтому я через час буду тренироваться с Музетти – чтобы убедиться, что он готов, дать ему немного мудрости (смеется). Не знаю. Посмотрим на сетку и все остальное. Конечно, я люблю видеть, когда игроки с одноручным бэкхендом хорошо выступают. Сегодня утром я давал интервью, и оно напомнило мне, что когда я рос, мои тренеры, я бы сказал, на 90% были игроками с одноручным бэкхендом.

Думаю, если твой тренер играет одноручным бэкхендом, ты, скорее всего, тоже будешь игроком с одноручным бэкхендом. Это просто ощущение, которое у меня сейчас есть. Сегодня, наверное, большинство тренеров – игроки с двуручным бэкхендом. И просто легче научить ребенка держать две руки на бэкхенде. У одного из моих детей сейчас идет переход с двуручного на одноручный бэкхенд, и я вижу, как трудно ему бить и контролировать этот удар.

Конечно, со временем контроль приходит, но это занимает время. А сегодня у нас нет времени. Все должно происходить немедленно. Если ты делаешь технические изменения, это занимает слишком много времени и слишком расстраивает. Поэтому проще оставаться с тем, что у тебя уже есть. Думаю, это одна из причин, почему мы видим так много игроков с двуручным бэкхендом.

Потом добавьте технологии ракеток, технологии струн, возможно, медлительность мячей и кортов сегодня, а также то, что мы, может быть, меньше работаем над переходом к сетке, меньше над воллеями. Раньше я, возможно, делал 50 на 50: воллеи, игра у сетки и игра с задней линии. А до моего времени, наверное, было 80% игры у сетки и 20% упражнений на задней линии. Сейчас это, скорее, 90 на 10 – просто задняя линия.

И поэтому, думаю, двуручный бэкхенд позволяет тебе, особенно когда соперник скользит, как мы видели у Рафы и Новака, невероятно защищаться с той стороны. Раньше было ощущение, что тебе не хватает длины на бэкхенде, если ты играешь двумя руками, а одноручный давал преимущество. Сейчас, кажется, это уже не так естественно.

Не знаю, насколько часто люди получают травмы с двуручным бэкхендом, потому что часто слышишь про левое запястье, если ты правша, про этот хлесткий удар и проблемы, которые из-за него возникают. Но не думаю, что это остановит кого-то от двуручного бэкхенда. Думаю, совокупность всего этого привела к тому, что мы видим намного больше игроков с двуручным бэкхендом. Это просто более легкий удар для изучения, когда ты моложе. Но я все еще надеюсь, что это не конец.

ФОТО. Роджер Федерер провел тренировку на центральном корте US Open

Пресс-конференция Роджера Федерера