Мирча Луческу. Послесловие

…В позапрошлой жизни, когда я работал в одной из многочисленных своих футбольных контор, вместе со мной (точнее, это я вместе с ним) работал древний, как мне тогда казалось, старик. За семьдесят ему тогда уже было. А мне – лишь за тридцать. Я толком и не знаю до сих пор, за какое именно направление отвечал тогда тот древний старик. Но он умел найти для каждого в нашей большой конторе подходящее, а порой и ласковое слово, и все были уверены, что он, как никто другой, на своем месте.

Но в один непрекрасный момент его убрали. Отправили на давно заслуженную пенсию. И спустя пару месяцев он умер. Сразу приходил в гости. Часто приходил. Но его как-то вдруг начали стесняться. Практически все. Особенно его бывшие кореша, те, кто постарше меня будут. Потом он перестал приходить. И крепко запил. Потом вроде бросил пить. Но затосковал. Сильно затосковал.

Как бы то ни было, его очень быстро не стало. Потому что оказался ненужным. Потому что потерял интерес к жизни. Потому что о нем почти все забыли. Старость – это огромное кораблекрушение, – снова и снова повторяю за Шарлем Де Голлем…

Домнул Мирча Луческу не повторил судьбу того моего знакомца из позапрошлой жизни, ибо если и есть на этой земле образцовая смерть, то вот она, такая, как у бывшего тренера «Шахтера» и «Динамо». Так позволено уходить в лучший из миров избранным.

Так в свое время ушел Валерий Лобановский. Теперь так ушел еще один великий тренер – Мирча Луческу. Сохранять до конца своих дней, своих минут и секунд светлый ум, быть востребованным, интересным, быть, в конце концов, на рабочем месте – это дорогого стоит.

Собственно, это стоит наверняка дороже всего, когда тебя этот гребанный мир не отпускает, держится за тебя изо всех сил. Может, держится и не так, как за истину последней инстанции, но все равно метко и прочно. Как за светоча. Как за патриарха. Как за уходящую эпоху.

Наверняка со мной могут поспорить в этом плане. Да я и сам отчасти с собой поспорю, ведь есть и противоположные примеры. Вон сэр Алекс, дай Боженька ему здоровья, ушел из работы настолько своевременно, настолько ярко, настолько фундаментально, что о его эре в «Манчестер Юнайтед» со светлой ностальгией вспоминают не только болельщики «красного» Манчестера, но и «красно-белого» Лондона.

Да, уйти вовремя, уйти красиво, уйти по-английски – это настоящее искусство. Это высший пилотаж. Но и в случае с Мирчей Луческу можно и нужно говорить о высшем пилотаже, в этом я ни капельки не сомневаюсь, ведь умение не уходить – тоже сродни наивысшего душевного равновесия.

Не знаю, как кому, а лично мне он казался вечным. Да, здоровье «Деда» уже подводило, но медицина всегда приходила на помощь. И после очередной госпитализации он снова был, как огурец. Словно лишь насморком переболел. И, что самое показательное, он снова и снова, снова и снова, возвращался на круги своя. На тренерский мостик.

Да, он уже давно превратился в, не скажу архаизм, а скажу в настоящего мастодонта. Того, который доверяет больше футбольному началу, интуиции и опыту, а не футбольной науке. Таких сейчас можно пересчитать по пальцам одной руки.

Почему-то припомнилось, как в первые свои дни в Донецке с Луческу пытались ужиться с представители научной лаборатории «Шахтера», назову их так. Ну, это те, кто считал ТТД футболистов и делал анализ будущих соперников. Перед одним из еврокубковых матчей «горняков» главный тренер команды Мирча Луческу получил подробную аналитическую записку о сопернике. И, поговаривают очевидцы, там-таки, на базе в Киршах, выбросил при людях тут записку в мусорное ведро.

А спустя несколько дней научная группа «Шахтера» была расформирована. Потому что домнул Мирча Луческу умел разговаривать с нужными людьми. Умел найти подход к нужным людям, и, что главное, переубеждать их. Умел подавать себя в выгодном свете.

Он был человек-оркестр, которому не нужна была аккомпанировка. Ну, а если и нужна, то, разве что, такая, как Спиридон или Карас. Если и побеждать, то исключительно благодаря себе. Для этого все средства хороши. Для этого нужно выучить португальский. Для этого можно бросать смешной петушок на промерзший футбольный газон с воплем «Браво, федерация». Для этого банально или гениально нужно сконцентрировать исключительно на себе все важные процессы не только в команде, но и в клубе, заставляю и клуб работать на свои, совсем не связанные с футболом бизнесовые проекты.

А если и проигрывать, то всегда найдется куча причин, причем, несомненно, объективных, почему не сложилось. И, главное, что в эти причины искренне верили все те, кому положено было верить.

Тем не менее, праймовый Луческу - это, безусловно, топовый тренер. Я о его периоде в чемпионате Турции и в бытность тренером «Шахтера». В бытность тренером «Шахтера», когда «Шахтер» еще базировался в своих родных пенатах, когда опыт, чуйка, авторитет и да, мастерство румынского тренера, дополнялись бездонной мошной президента донецкого клуба.

Дальше, после отхода «Шахтера» из столицы Донбасса, домнул Мирча Луческу захандрил в элитной киевской гостинице. Он все еще оставался крутым тренером, безусловным авторитетом и бонзой. Но был уже не тем заводным румынским апельсином. А просто возрастным человеком, уставшим от житейских тягот.

Когда в 2016-м, «горняки», которых все еще тренировал Мирча Луческу, играли в четвертьфинале Лиги Европы против «Браги», которую тогда тренировал Пауло Фонсека, оба тренеры уже знали о надвигающихся переменах в их жизни.

Луческу после отхода из «Шахтера» долго еще не мог смириться. Долго еще цеплялся за нитки ушедшей глобальной вехи. Долго не мог оставить в покое Фонсеку, упрекая ему работу исключительно на «наследии Луческу».

Вояж Луческу к кацапам, работа со сборной Турции – это все были отголоски донецкой хандры, донецкой меланхолии топового когда-то тренера.

И я более чем уверен, что не будь в его карьере киевского «Динамо», он бы завершил тренировать ранее. Где-то после сборной Турции. Но ему нужен был именно такой вызов. Чтобы как тогда, в начале двухтысячных. Чтобы адреналин зашкаливал. Чтобы драйв был. Чтобы его слушали, раскрыв рты. Чтобы безоговорочно верили. И чтобы он снова почувствовал себя молодым.

Да, он уже не был тем Луческу, что в первые шахтерские сезоны. Но, черт побери, ни опыт, ни знания, ни интуицию не пропьешь. Тем более, когда и не пьешь вовсе. Знатная получилась та охота! Войти в одну и ту же воду, только с противоположного берега – то было очень круто!

Спасибо вам, донецкий и киевский Мистер. Спасибо, что все эти долгие годы, за которые мы успели не только повзрослеть, но некоторые и состариться, вы оставались с нами. Даже в своей национальной сборной вы оставались с нами. И лично я был почему-то уверен, что вы благополучно переживете очередной свой насморк, и снова вернетесь к тому, что умеете делать если и не лучше всех, то лучше многих.

Теперь я не сомневаюсь, что там, куда вы ушли, вы, несомненно, будете продолжать заниматься своим любимым делом. Вы и там соберете отличную команду, и там замкнете на себя все главные функции.

Отдыхайте с миром, Мистер. Вы как никто на этот мир заслужили. Как и на памятник, который теперь наверняка перекочует из заднего двора чей-то дачи в более пригодное место.

Почивайте с миром, Мистер. Мне будет вас не хватать. И мы еще обязательно встретимся. Только не сейчас. Только не сейчас…