ОЛЕЙНИКОВА: Соболенко? Если диктатор поздравляет тебя – ты лоялен к режиму

Украинская теннисистка Александра Олейникова в большом интервью ддя Бена Ротенберга рассказала о давлении со стороны WTA, цензуре, которую организация пытается наложить, а также упомянула первую ракетку миру Арину Соболенко в контексте поддержки режима александра лукашенко – самопровозглавшенного президента Беларуси:

– Давайте начнем с приятного момента. Мы последний раз общались перед вашим матчем первого раунда в Мельбурне, и тот матч оказался довольно напряженным. Я знаю, что многим понравился ваш стиль игры. Каковы были для вас впечатления от выступления на главном корте турнира Grand Slam?

–Знаете, я думаю, мне очень повезло. Даже несмотря на очень сложную жеребьевку и очень сильного соперника, это был отличный опыт – играть против Мэдисон Киз на арене Рода Лейвера. Это было просто здорово. Столько людей, теплая атмосфера. В целом, это было очень позитивно для меня. Так что да, я просто была счастлива быть там, пережить этот момент в своей жизни. Я действительно благодарна за этот матч – даже несмотря на то, что проиграла. Но я думаю, что в таких условиях можно наслаждаться теннисом на 100 процентов.

Для меня это действительно важно. Для меня сам спорт и игра – это, скажем так, подарок. Речь идет не только о победе или поражении, но и о таких вещах, как атмосфера, опыт, уважение. Да, это было действительно важно.

– Я рад это слышать. После того матча вы пришли на пресс-конференцию в футболке с надписью «Мне нужна ваша помощь в защите украинских детей и женщин, но я не могу говорить об этом здесь». Можете объяснить, почему вы это сделали, что послужило причиной?

– Да, я сделала это, потому что у меня и раньше были проблемы с цензурой. WTA дважды запретила мой логотип; я использовала логотип для продвижения краудфандинга в поддержку защитников Украины, и его запретили дважды.

В целом, у меня было много проблем с цензурой. Но для меня было действительно важно привлечь внимание к тому, что нам нужна помощь. Эту футболку я носила, чтобы поддержать краудфандинг для противовоздушной обороны, потому что это то, что может спасти жизнь ребенка в Украине, понимаете? Невинных людей. Гражданских лиц. В целом, условия войны подвергаются сильной цензуре.

Даже когда я играла на Кубке Билли Джин Кинг [в матче, который проходил в Польше в апреле], я давала интервью – это был не турнир WTA, а ITF, – но на каждом турнире ситуация примерно одинаковая. Я заметила, что мои интервью сокращали – примерно на 90 процентов того, что я говорила. Интервью, которые выходят за рамки турниров, публикуются в полном объеме. Поэтому футболка была символом внимания к той помощи, в которой мы нуждаемся, а также к проблеме цензуры, с которой мы сталкиваемся в туре: ограничению свободы слова.

– Что именно было исключено из интервью для ITF, которое вы давали на Кубке Билли Джин Кинг?

– Это был контент для социальных сетей. Опять же, он не связан с WTA, потому что это другая платформа. Но мы создавали много контента, и я много говорила о войне на Украине, о том, что мы не играем дома, потому что идет война, о том, как наши игроки с нетерпением ждут, когда Украина выиграет эту войну и снова наступит мир. Мы действительно хотим играть для наших болельщиков, понимаете? Мы снимали много материала, но я не видела никаких опубликованных материалов, где бы я говорила об этом, а я говорила об этом постоянно. 90 процентов того, о чем я говорила, было именно об этом.

– Что касается WTA, вы упомянули в своих недавних постах в Instagram, что впервые к вам обратились представители WTA в Клуж-Напоке – вы отлично выступили на этом турнире [достигнув полуфинала турнира WTA 250]. Можете подробнее описать, что там произошло? Кто к вам подошел, что они говорили и было ли это что-то конкретное из того, что вы сказали, написали или опубликовали, что вызвало у них недовольство?

– На самом деле у них были претензии ко многим моим публикациям. В Клуж-Напоке я не хотел пожимать руку Анне Бондар, потому что она участвовала в турнирах от «Газпрома». Она ездила в Россию. И лично я не вижу в этом никакой разницы, кроме как в получении кровавых денег. Для меня это ужасно.

Повторюсь, это не личное дело против Анны; это никак не связано с ее характером. Просто я никогда не буду это уважать. И для меня это то же самое – если мы попытаемся взглянуть на нечто подобное в исторической перспективе – это то же самое, что поехать играть в нацистской Германии, получить эти деньги, насладиться матчем и думать, что все это нормально.

Итак, я опубликовала эту публикацию. И ко мне подошли две сотрудницы WTA и начали обсуждать мои публикации. Они сказали, что я не должна была называть ее имя. Хотя игроки постоянно говорят друг о друге, нет никаких правил, запрещающих деперсонализацию.

Но [сотрудники WTA] начали говорить, что я нападаю на нее – что тоже неправда, потому что это просто факт: она это сделала, а «Газпром» – спонсор войны, и я считаю войну на Украине чем-то ужасным. Это так, понимаете? Это мое мнение.

Но я ни в коем случае не нападала на нее. Говорить, что мое изложение фактов – это «нападение»? Потому что, понимаете, я не говорила: «О, я ее ненавижу, она ужасная, она глупая» или что-то подобное. Нет, я сказала, что это решение было бы равносильно игре в нацистской Германии. Так все и началось.

– Называли ли они какие-то конкретные правила, которые вы нарушали, что вы делали что-то против правил WTA? Или просто было не очень-то «вежливо» об этом говорить?

– Я общалась с ними в течение следующих двух месяцев, чтобы прояснить правила. Потому что у них есть правила, согласно которым нельзя говорить вещи, которые могут навредить другим игрокам. Но дело в том, что я, прежде всего, я говорю факты. Не знаю, помните ли вы ситуацию, когда Южный разбил себе голову ракеткой?

– Да.

– Это все равно что сказать, что видеооператор причинил вред Южному за то, что снял это. Нет! Это глупо. Давайте скажем прямо: я говорю о фактах, что они это сделали; я не заставляла их это делать. Также отсутствует контекст, в котором я говорю, что факты об их действиях, их решениях, влияют на мою жизнь. Потому что у этой пропаганды есть цель: промыть мозги людям в россии, чтобы они пошли убивать украинцев. Я украинка, живущая в Украине – это влияет на меня. На самом деле, именно я страдаю в этой ситуации.

Я просила их прояснить ситуацию. Я также просила их защитить меня, потому что после всех этих инцидентов я чувствую себя небезопасно в Туре. Но я так и не получаю ответов на свои вопросы. Хотя с их стороны на меня оказывается давление – это продолжается последние два месяца.

– Когда вы говорите, что чувствуете себя «в опасности» во время Тура, можете ли вы объяснить, что именно вызывает у вас это чувство? Это просто нахождение рядом с игроками, которые, как вам кажется, поддерживают россию, или что-то еще, что происходит во время ваших поездок и на турнирах?

– Это чувство... раньше я такого не испытывала. Дело в том, что я знаю, что то, что я говорю, может быть неприятным для многих игроков. У меня с этим проблем не было, потому что я знала это по предыдущим турнирам. Проблема возникла, когда я увидела, что WTA явно на их стороне. Потому что то, что они сейчас делают, – это превращение спорта без каких-либо ценностей, только в коммерческую выгоду.

И это очень печально, потому что я родом из страны, охваченной войной. Я так много работала. Мой отец служит в армии. Мой парень служит в армии. Я много лет путешествовала одна. А теперь, когда я приехала сюда – после всего, что происходит в этой ситуации, в которой я живу, – организация оказывает на меня давление, потому что то, что я говорю, может навредить чему? На самом деле, это вредит только коммерческим интересам, потому что война – это не то, что можно продать, понимаете? Из этого нельзя сделать красивый фильм.

И, конечно, мои слова о том, что некоторые игроки участвуют в пропаганде – даже если я могу это доказать – вызывают у них дискомфорт. Потому что многие люди, когда я говорю об этом, думают: «О, мы этого не знали; мы не будем болеть за них, когда они играют». Люди этого не знали. И я вижу, что организация стала настолько коммерциализированной, что ей перестали быть интересны эти ценности. Они просто хотят, чтобы у людей сложилось впечатление, будто все прекрасно, и мы просто играем в теннис.

Да, в этой ситуации, когда у меня нет менеджеров, крупных спонсоров, я не большая звезда, и я говорю что-то о громких именах в теннисе, даже если могу это доказать, они оказывают на меня давление. Даже если я страдаю из-за действий этих людей.

Именно поэтому я чувствую себя в опасности, потому что люди, которые настроены против меня, существуют все это время, пока я в Туре. Но когда я начала что-то говорить, люди, которые должны меня защищать, начали оказывать на меня давление. Они также шантажируют меня, угрожая штрафами и санкциями. Вот что на самом деле сделало последние месяцы в туре ужасными для меня.

Я пытался с ними поговорить; было важно прояснить правила. Но я не получал ответов на свои вопросы. Я не получала ответов по некоторым инициативам: у меня были гуманитарные идеи; я не получила никакого ответа.

Когда я публиковала одну из своих последних статей о теннисистах, которым понравился пост российского пропагандиста, WTA заявила, что проведет срочное расследование. Они этого не сделали. И до сих пор я не получила никаких ответов по этому поводу.

Я опубликовала пост; они не хотели, чтобы я это делала, и им довольно ясно дали понять, что есть вероятность санкций с их стороны из-за этой публикации. Пока ничего не произошло; никакой реакции с их стороны я пока не получила. Думаю, они считали, что этим шантажом я перестану, понимаете, говорить. Потому что, мне кажется, именно это и было целью: никто на самом деле не хотел со мной общаться.

Я не знаю, в каком психическом состоянии я находилась последние два месяца. Возможно, это была какая-то депрессия. Возможно, я просто переутомилась. Не знаю. Я также общалась с их [WTA] специалистами по психическому здоровью, но они мне ничем не помогли. Никаких положительных результатов не было.

В итоге у меня сложилось впечатление, что эти люди пытались сломить меня как личность. Я увидела, что они не открыты для общения; это просто неправильно для меня. Так что да, я буду и дальше говорить о фактах. Я не хочу меняться из-за того, кто на самом деле просто хочет сломить мою личность.

– Когда вы говорите о «пропагандистском» видео, вы имеете в виду то, которое понравилось Соболенко, верно?

– Да, Соболенко, но были и другие игроки: Кудерметова, Гасанова… Я уже забыла имена, но я о них писала.

Aryna Sabalenka liked the video with the appeal of Russian propagandist Victoria Bonya to Putin.

"Vladimir Vladimirovich (Putin), we support you and consider you a very strong politician," Bonya said. pic.twitter.com/1oUOv71Y2u

— UkrSportBase 🇺🇦 | Olympics (@Ukrsportbase) April 16, 2026

– Если вы могли бы объяснить это подробнее – потому что я ожидаю, что некоторые спросят – в чем вред от того, что кто-то вроде Соболенко ставит лайк под подобным видео в социальных сетях? Как вы думаете, к чему это приводит?

– Если говорить о Соболенко в ее конкретном контексте, то это, по сути, очень незначительный случай. Потому что именно она подписала документ в поддержку Лукашенко в 2020 году: во время протестов [в Беларуси] она поддерживала его и никогда не отзывала эту подпись.

Есть видео, где он ее обнимает. Он до сих пор поздравляет ее с каждой победой. И вы знаете, что в таких странах, как Беларусь, если лидер – он не лидер, а диктатор страны – поздравляет тебя, значит, ты абсолютно лоялен режиму. Это то, что мы все понимаем.

Но эти лайки видны, и лайки от известных людей к этой публикации показывают, что вы с этим согласны. И когда обычные люди видят, что какая-то влиятельная, знаменитая личность – я думаю, она самая известная белорусская женщина в мире – когда они видят это, они видят, что люди с этим согласны. А если они согласны, то это нормально. А если это нормально, то это помогает формировать общество.

Конечно, дело не только в одном подобном случае, как у Соболенко. Дело во всей системе, которая включает в себя спорт, музыку, телевидение, кино – все это. Культурная составляющая жизни создает картину, что война – это нормально, что путин делает что-то хорошее, что лукашенко делает что-то хорошее.

Потому что если такие люди ставят лайки под этой публикацией, участвуют в пропагандистских турнирах, это создает образ, что можно пойти на войну, убивать украинцев, убивать украинских детей, насиловать украинских женщин, и по возвращении в россию тебя все равно примут общество. Потому что знаменитости – теннисисты, футболисты, музыканты, кинозвезды – принимают это. Они демонстрируют это принятие лайками в социальных сетях, комментариями или, может быть, публикациями – это может быть что-то другое. Но в целом, именно эти материалы создают в головах россиян такой образ: если они совершат эти ужасные поступки, у них все равно будет общество, куда они смогут вернуться.

В другой ситуации, если они не почувствуют, что их любимые спортсмены, музыканты и все эти люди их примут, тогда эти вооруженные люди просто направят оружие на путина. Но когда общество построено таким образом, и война нормализована, тогда да, они пойдут в Украину и будут убивать невинных людей. Так работает пропаганда.

– Чтобы было ясно: вы пока не получили никаких официальных штрафов или санкций от WTA, верно? Это пока только разговоры и предупреждения?

– Нет, я уже получила. Я получила штраф.

– Когда это произошло?

– Эти деньги были взяты из моего призового фонда в Чарльстоне, примерно месяц назад.

– Сколько?

– Это было гораздо меньше, чем то, как они пытались меня запугать. Они пытались запугать меня тысячами, тысячами и тысячами – деньгами, которые я бы им не смогла заплатить. Но в итоге сумма оказалась намного меньше. Думаю, это тоже было частью попытки меня запугать. Сейчас я даже не уверена, можно ли мне об этом говорить, но это произошло.

– Я думаю, игроки могут обсуждать штрафы – это разрешено в целом.

– Не знаю. Я не уверена.

Но да, сначала они пытались меня запугать, говоря, что [штрафы] должны были составить около 50 000 или 60 000 долларов – я точно не помню. Я уже забыла об этом (смеется), потому что, когда я поняла, что это на самом деле их способ запугать меня и шантаж, я решила не слишком об этом думать. В итоге они назначили мне гораздо меньший штраф. Но да, теперь я понимаю, что это своего рода манипуляция, чтобы запугать меня таким огромным штрафом.

Была также возможность дисквалификации. Но знаете, я сейчас вот о чем думаю: если меня дисквалифицируют за то, что я сказала правду, это, конечно, будет печально, но с моей точки зрения это будет более приемлемо, чем пытаться соответствовать этим стандартам, которые, как я считаю, несправедливы и не имеют отношения к спорту, не к спортивному духу, а являются лишь системой зарабатывания денег.

Я имею в виду, это много аспектов. Думаю, есть еще и аспект общения с публикой. Это тоже важно, потому что, если вы видели видео [со мной] из Австралии, я была так рада видеть там людей. Я была открыта для них.

Но на последних турнирах я чувствовала себя так плохо, даже в общении с окружающими. Потому что мне действительно нужно было что-то им сказать! Я хотела, чтобы они меня услышали, потому что мне нужно поделиться с ними тем, что я знаю. У меня есть опыт; я хорошо разбираюсь в этой системе, понимаете? Я знаю, о чем говорю.

Но поскольку мне не позволяли это сказать – «мы вас оштрафуем, мы вас дисквалифицируем», и все в таком духе – мне было плохо. В какой-то момент мне хотелось держаться подальше от публики, потому что я чувствовала, что все это фальшивка. Мне хотелось выйти на публику, поговорить с людьми, но в то же время я испытывала чувство стыда из-за этой системы. Мне просто хотелось пойти туда, где никого нет, ни с кем не разговаривать, потому что, когда я говорю, я хочу быть честной с людьми.

И, конечно, не все провели исследование; не все знают, как все взаимосвязано. WTA пыталась создать видимость того, что все хорошо и все в порядке на турнире; они вложили много денег, чтобы поддерживать этот образ, понимаете? И многие люди думают, что это так, что они показывают то, что происходит на самом деле. Но это неправда.

Так что да, я решила, что ничего страшного, если меня захотят дисквалифицировать или оштрафовать, потому что я хочу быть открытой с людьми. Я приняла решение продолжать говорить. После вчерашнего матча я снова почувствовала эти эмоции, общаясь с публикой. Я подошла поговорить с людьми, сделать фотографии и видео. И я была так счастлива, потому что именно это я и хочу делать на корте. Я не хочу, чтобы эта корпоративная система, которой необходим этот стерильный образ, отняла это у меня. Это очень важно для меня как для личности.

– В одном из ваших постов в Instagram была одна фраза, которая особенно запомнилась. Вы сказали: «Я не знаю, как долго я буду продолжать играть». Вы просто так считаете в целом? Или вы хотите сказать, что, по вашему мнению, некоторые из этих проблем могут заставить вас прекратить играть?

– Конечно, эти проблемы могут заставить меня прекратить играть. Потому что, да, я все еще в какой-то степени восстанавливаюсь психологически. Потому что, как я уже сказала: я жертва войны. Я живу под атаками и в этой системе, где все делают наоборот. Все защищают не ценности, а интересы корпораций, финансовые интересы, большие деньги, больших звезд – но не истину, не факты. Они оказывают на меня давление.

А потом, когда я возвращаюсь домой [в Украину], я вижу эту реальность. Я вижу разрушенные здания. Я слышу звуки атак. Потом я приезжаю на турниры, где все так шикарно, так гламурно. И я вижу людей, защищающих эту гламурную [систему], но они не хотят защищать интересы людей, которые страдают. Они даже не хотят, чтобы я говорила [что-либо] об этих вещах. Они заглушают мой голос, даже после всего, что я вижу, находясь дома. Я даже не знаю, как объяснить это чувство, мне кажется.

– Я думаю, что люди, которые вас слушают, могут понять эмоции на данном этапе. Думаю, вы хорошо все объяснили. И в то же время ваш рейтинг продолжает расти. Сейчас у вас очень солидный рейтинг в первой сотне – и даже выше. Ваш рейтинг позволит вам участвовать в крупнейших турнирах, выступать на самых больших сценах. Возможно, это вас и радует – иметь такую ​​платформу и такую ​​силу в качестве игрока, когда ваш голос слышен, а ваше послание воспринимается гораздо шире, чем раньше.

– Иименно поэтому я решила, что не буду менять свои слова из-за них, даже если это навредит чьим-то финансовым интересам. Но таким образом я рискую быть дисквалифицированной. Даже если то, что я говорю, абсолютно доказано. Даже если это факт. Даже если что-то можно доказать, потратив пять минут на поиск в Google – меня все равно могут дисквалифицировать за это.

Вы правы: это платформа для высказываний, и я снова считаю, что спорт – это о человечности. Я верю, что это часть спорта. Все, что я говорила о коммуникации, о болельщиках, об открытости, о правде – все это о спорте. Это не только деньги; это честная конкуренция. Это эмоции, которые вы испытываете.

Это не должно быть просто машиной для зарабатывания денег; для меня это неправильно. Если я приму это, то потеряю для себя всякий смысл спорта. Поэтому я рискую быть дисквалифицированной. Так что да, я нахожусь между этими двумя [вариантами].

Сейчас я восстанавливаюсь. В психологическом плане мне лучше. Но теперь я в опасности, потому что наши правила неясны. Система не открыта. Когда получаешь эти предупреждения и все такое, все закрыто, и решение принимают какие-то люди, которые являются просто бюрократами в этой системе. Мы не видим их лиц; я никогда в жизни их не видела, но именно они принимают решения, касающиеся моей карьеры. И да, это немного безумно. Так что да, теперь для меня все непредсказуемо.

Но да, моя игра в теннис хороша. Вы правы: я прогрессирую. Я стараюсь усердно работать, и да, надеюсь, буду играть еще лучше. Но моя нынешняя позиция такая, какая есть (смеется). Это не случайность.

Повторюсь, я бы очень хотела помочь WTA вернуть ценности в спорт, понимаете? Я не хочу выступать против ассоциации – даже после всего, что я сказала. Дело в том, что я, опять же, не знаю этих людей. Но то, что они делают, неправильно, и это неправильно для спорта. Я бы очень хотела, чтобы мы сделали все системы более открытыми; я была бы рада помочь изменить это, вернуть ценности: ценности гуманности, честной конкуренции, взаимосвязи, общения – вернуть все это в спорт.

– У меня есть один небольшой вопрос: кто-нибудь из WTA когда-нибудь просил вас изменить – или говорил что-либо по поводу – вашего ника в Instagram, @_drones4ua.org_ ? Я знаю, что иногда WTA публикует посты, где они отмечают или публикуют их совместно с игроком, и я не знаю, может быть, они не хотели публиковать ваше имя пользователя.

– (Смеется). Это [ссылка] – моя платформа для сбора средств в поддержку украинской армии, которой они запретили [носить логотип].

Однажды меня спросили, нужна ли мне помощь в модерации профиля. Дело было не в том, что мне нужно менять ник, но я сказала им, что мне не нужна их помощь в модерации моих постов. Я общалась с ними по поводу публикации чего-то, потому что в какой-то момент они сказали мне, что мне нужно поговорить с ними, и что для них было бы очень хорошо, если бы я отправляла им посты перед публикацией.

Я была в шоке, знаете ли, но я даже пыталась с ними связаться по этому поводу. Сейчас я думаю, что это было так глупо, потому что они все подвергают цензуре. Но на самом деле, в некотором смысле, скажем так, они все-таки предприняли какие-то шаги в отношении моей активности в социальных сетях. Это не было строгим требованием типа: идите и смените имя. Это был пост, который они хотели [прокомментировать]. Но опять же, это очень большая проблема, когда они все время защищают этот образ, который, по их мнению, хорош для их финансовых интересов, и полностью попирают мою свободу слова. Да, именно это и происходило.