Ботн прервал молчание после смерти Баккена: «Нашел его бездыханным»

Лидер общего зачета Кубка мира и биатлонист сборной Норвегии, Йохан-Олав Ботн, впервые заговорил о трагической смерти партнера Сиверта Гутторма Баккена, которого он нашёл в гостиничном номере в Италии.

Баккен был найден мертвым 27 декабря 2025 года с тренировочной маской на лице, где отметка достигала 7000 метров.

Ботн решил не молчать и рассказал о своем состоянии после трагедии, о первых минутах осознания смерти Сиверта и о планах на будущее.

– Как ты себя чувствуешь?

– У меня все в порядке, учитывая обстоятельства. Это было очень особенное время. Рождество было тяжелым – и через все эмоции, которые мы пережили. Еще бывают взлеты и падения, но с каждым днем становится немного легче.

После смерти Баккена начинаешь думать и переосмысливать все. Это был шок для всех. Это влияет на многих вокруг, кто переживал боль. Мне самому было тяжело. Включаешься в режим, когда пытаешься помочь тем, кто рядом. Это было очень тяжело и особенно.

– Начинаешь ли ты задумываться, зачем вообще занимаешься высоким спортом?

– Да, конечно. Эта мысль приходит. Все кажется очень бессмысленным, когда происходят такие вещи. Но я знаю, насколько важен был биатлон для Сиверта. Из всех бессмысленных вещей биатлон становился самым значимым.

Как все произошло? Мы с Сивертом должны были пойти на лыжную прогулку в 9 утра. Я заходил за ключами от машины, чтобы достать лыжи и палки, и тогда нашел его в номере без признаков жизни.

Читайте также:

WADA может принять категорическое решение из-за трагической смерти Баккена

– Что ты ощущаешь в такие моменты?

– Это полный шок и паника. Первое, что делаешь – пытаешься помочь. Я пытался позвонить в полицию и скорую, но не дозвонился. Бегал и искал помощь. Это были минуты стресса, когда пытался помочь и одновременно получить помощь.

Я видел, что он полностью без признаков жизни и бледен. Я понял, что он мертв. Это шоковое состояние, когда ничего не чувствуешь, но пытаешься помочь.

Только когда приехала скорая, я понял, что произошло, и осознал это.

Я был полностью разбит. Чувствуешь себя беспомощным. Ничего нельзя сделать, чтобы стало легче. Я быстро пошел на лыжню, чтобы поговорить с девушкой и сообщить ей. Другие норвежские спортсмены подошли к гостинице. Они уже получили новость. Мы собрались вместе и пытались осмыслить то, что произошло.

Быть вместе с партнерами в такой момент было очень ценно. Я очень рад, что не был один в Италии и что не пришлось проходить через это в одиночку.

– Что думаешь о том, что дискуссия началась еще до официальных выводов?

– Мне было тяжело воспринимать, что прошло всего пару дней, а люди уже начали писать статьи для газет. Это было тяжело. Использование тренировочных масок и палаток на высоте разрешено уже много лет. Их применяли многие спортсмены до этого.

Я не хочу способствовать спекуляциям, но хочу подчеркнуть: Сиверт не делал ничего незаконного. Все было на 100% легально. Мы соблюдаем правила норвежского законодательства, WADA и Антидопингового агентства Норвегии.

К сожалению, я слышал все эти спекуляции. Хотелось бы, чтобы люди уважали семью, не делали предположений и ждали результатов расследования.

Читайте также:

Биатлонист – о смерти Баккена: «Меня тошнило и было плохо. Не поверил»

– Ты сам использовал маску для высоты?

– Нет, я никогда не использовал маску или палатку для высоты.

– Ты общался с семьей Баккена?

– Немного переписывался с ними. Мы планируем в ближайшее время серьезно поговорить. Первые мысли – и все мысли – были о семье. Чувствуешь определенную ответственность, когда ты первый, кто его увидел. Это очень близко. Я много думаю о них.

Этап в Оберхофе? Для меня очень важно попрощаться с Сивертом в последний раз. Я отдам приоритет похоронам, а не Кубку мира. Если бы я потерял мотивацию, я бы предал Сиверта. Мы работали вместе ради этого. Я очень хорошо знаю, что Сиверт хотел бы, чтобы я делал: тренировался и старался стать лучшим. Цель стала ещё яснее, чем когда-либо.